Пересчитывая левитов

Мой сын читает недельную главу Торы.

Там, среди прочего, велено пересчитать левитов.

По этому поводу у меня возникают мысли.

Мои прадед и прабабка, как в сказке, умерли в один день — от тифа.

У них осталось 10 детей-левитов, и вот я их мысленно пересчитываю.

Лишь двое из них: мой дед и его сестра Эсфирь (в честь которой меня потом назвали) оказались совершеннолетними и избежали участи быть разбросанными по детдомам, как остальные отпрыски того же семейства.

Эсфирь последнее обстоятельство не понравилось, и она решила найти младшеньких, для чего зайцем переезжала из города в город на крышах вагонов.

С одного из них ее скинул, ударив прикладом по спине, юный красноармеец.

Из-за этого у нее потом отказали почки и она умерла молодой, не оставив детей, а мне пришлось унаследовать ее имя ради восстановления какого-то непонятного мне исторического баланса.

Из восьми младших один утонул еще в детстве.

Еще одного повесили на дереве петлюровцы.

Еще одну каким-то ветром занесло на Дальний Восток.

Сестра Эсфири Лена после детдома некоторое время проживала у нее в Ленинграде и имела несчастье влюбиться в эсфириного мужа, от которого и родила в первых числах июня 1941 года.
Эсфирь на мужа обиделась и выгнала его из дома, а тот — ну, больше некуда было податься — отправился к родным на Украину.

Лена с младенцем за ним.

И там они все и легли от пуль в яр.

Мой дед Мордехай — самый старший — умер в первую блокадную зиму в январе 42-го. Он был строго соблюдающим хасидом и не позволял себе есть кошек и крыс. Наверное, это и решило его судьбу.
В то время как его младший брат служил военным прокурором в ставке маршала Жукова.

А две их средних сестры (они потом активно участвовали в моем воспитании) тогда же активно штудировали литературу: одна французскую, другая — немецкую.

В переводах и собственных диссертациях они впоследствии и скоротали жизнь, заразив бациллой филологии и меня.

И вот я их считаю — всех десятерых. И меня озаряет.

Девять из них умерли бездетными (не считая Лены, но ведь и ее род оборвался вместе с ребенком в той яме). И только мой дед как-то ухитрился…

Рассказываю историю о пересчете предков-левитов детям-левитам.

Сын утешает:

— Нас много. И мы еще размножимся за них.

Ам Исраэль хай?