После спектакля «Герцль сказал»

70-летию нашего государства посвящается…

Та-там!!! Трубы. Бум-бум — литавры….

В едином порыве зал встает и рукоплещет — в президиум выходят члены Политбюро…

Сталин и Мао слушают нас! Да здравствует великий Ленин!! Дело Партии живет и побеждает!!!

Нескончаемые аплодисменты, переходящие в овации. Алые стяги реют над столицей!

Белый мраморный бюст ухмыльнулся в усы, слепые глаза с лукавым прищуром блеснули, и тут… снизу постучали…

Стук из-под крышки гроба на сцене заставил встрепенуться, сбросить с себя морок и полузабытую паутину и переключить восприятие на иврит.

Вот он – секрет успеха этого водевильной, несерьезной, антиполитической пьесы Рои Хена по мотивам утопического романа Герцля «АльтНойланд».

Язык! Самоирония!

Одно название чего стоит — Герцль амар… Так и слышу бабушкины интонации — гизукт.. подумаешь, он сказал…

Незатейливые, но такие узнаваемые ассоциации — только израильтянин поймет, что такое «Соколов пакук». Вы скажете: «Слишком прямолинейно». Да полно вам, ребята, это же законы жанра — водевиль, капустник, нарочито пародийный антиофициоз. Разве не чудесно представить себя актерами этой еще не вполне удавшейся антрепризы — Эрец Исраель нашего, все еще не совершенного, разноголосого, но такого родного уже государства?

Балаганчик с занавесом на сцене, ходульность персонажей, шуточки и каламбуры, игра слов, ивритских, заметьте, а нам понятных — — разве не лучше все это, чем насупленнобровые бдения на докладах во Дворцах пронумерованных съездов.

И разве праздник вступления государства в пору зрелости не достоин абиселе посмеяться?

А не смеяться на премьере нового сезона было невозможно.

Актеры театра «Гешер» уже достигли такой степени мастерства, что даже сентиментальное подчеркнутое переигрывание их не портит. Хотя, истины ради, следует признать, что не все зрители были этим довольны.

Мне только жаль, что пока не могу рекомендовать этот спектакль совсем новеньким олимам. Эта пьеса не ПОзнавательная, она Узнавательная, и тем пленяет. Ведь это такое удовольствие, когда понимаешь все намеки и все полутона или же морщишься, когда шутка кажется слишком уж поверхностной. А главное — когда осознаешь, что твой иврит гораздо лучше, чем иврит провозвестника еврейского государства герра Теодора Герцля.

В переводе, даже если его сделает сам автор пьесы, талантливейший Рои Хен, пропадет весь смак. Нужно пожить здесь, постоять в пробках на запруженной улице Соколов, сто раз понадеяться на еврейский здравый смысл и сто раз разочароваться из-за его отсутствия, покритиковать как минимум пятерых глав правительства и предложить раз пять свою программу решения экономических вопросов. А еще поплакать на кладбище, когда читают кадиш, и поплакать от радости под хупой на свадьбах, проводить детей в армию или отслужить милуим, и даже покричать в каком-нибудь пикете во славу дешевого коттеджа.

И вот тогда, проезжая мимо картонного Герцля, стоящего на бочке, если ехать по скоростной магистрали мимо фешенебельного приморского города, названного в его честь, вот тогда вам захочется произнести и непременно на иврите – «Им тирцу, эйн зо агада»…

И засмущаться, хотя вы наедине с собой в машине, и по радио у вас Макаревич, а в багажнике мамина гефилте фиш в пластмассовой баночке, которую надо ей вернуть ей.

Главное забыла — я верю, в Хайфе будет свой оперный театр! Возможно, придется подождать, когда в Гешере будут свои оперные дивы. Но Герцль сказал.. И если захотеть – сказка станет былью!