Я люблю это место

«Почему вы уехали в Израиль?»

— Мне нужно уехать, — сказала я.

Родители удивились. Ведь разговоров об этом не было. Но, думаю, они поняли. С грустными, растерянными лицами они меня отпустили.

В последний год, как будто предчувствуя прощание, я отпускала то, что мне дорого, отдалялась от тех, кто мной любим. Такой я человек. Не могу по-человечески. Мне нужно перестать общаться, любить еще до расставания. Чтобы расставаться было просто.

Еще война между Украиной и Россией. Я много друзей потеряла на ней. Слава Богу, все живы и здоровы. Но мы обиделись друг на друга, разлюбили, не поняли. Причина — я всегда поддерживаю противоположную сторону. Ищу оправдание, нахожу доводы, переубеждаю, спорю, ругаюсь. Украинским друзьям говорила, что русские люди хорошие, а друзьям из России — что хорошие украинцы. Надо было ругать, принять одну из сторон, не быть маргиналом, ходить на митинги против первых или вторых, найти врага и объединиться против него с единомышленниками. Не быть вселюбящей, всепрощающей, не быть тряпкой. Но мне не хотелось объединяться против другого. Я вообще всегда сама по себе. И бить меня проще поэтому.

Моя роль — ходить с краю. Смотреть со стороны. Сочувствовать. Меня многие не поняли. А я не могла иначе. Пробовала, пыталась. Против себя, по желанию других. Не получилось.

Я написала роман, что на меня не похоже. До сих пор мне подвластны были лишь короткие формы. И я подумала: хороший знак. Полгода я была увлечена одним. Возможно, это распространится на отношения, и я наконец смогу быть с кем-то более трех недель? Написанное мной нравилось другим, но, увы, ни копейки заработать не удалось. Не купили.

В этом городе у меня не осталось якорей.

Двадцать три килограмма в багаже, шесть — в ручной клади.

Я не знаю, что меня ожидает, но с тем, что у меня за спиной, я с радостью попрощаюсь и при возможности это забуду. Думаю, я убегала от чего-то, знаю, я бежала к чему-то.

* * *

Здесь идут дожди.

Обзывают русским, африканским недоевреем.

Тебя не хотят понять, а ты их понять не можешь.

Я люблю это место.

Я мерзла и ходила под своим прозрачным зонтом, привезенным из Киева. Сестра подарила мне одеяло, подушку и полотенце. Конец февраля. Моими первыми соседями стали пять особей женского пола.

— Черт, курятник, — первое, что я сказала, попав в квартиру.

Думаю, я сразу всем не понравилась. Я не участвовала в диванных сплетнях. До этого у меня не было ни единой подруги. Женское скопление для меня — комната с комарами. Все, о чем они говорят, усыпляет меня, злит, нервирует. Я разговаривать много не люблю; говорить много могу, но разговаривать — нет. Количество слов, произнесенных мной за день, можно сосчитать на пальцах двух рук.

Это был город Рамат-Ган. Если мерить расстояния автомобилем, пять минут езды — и ты в Тель-Авиве. Мы смеялись: одной ногой ты можешь стоять в Рамат-Гане, второй — в Тель-Авиве. И это не преувеличение. Это Израиль. Маленькая деревня.

Почему Израиль?

Если когда-то быть евреем считалось поводом для слез, то сейчас тебе за это платят деньги. За годы выплат за моральный и не только ущерб евреи стали меньше стесняться своего статуса. Хотя стесняться мы перестали и по другим причинам.

Есть сионисты. «Еврей? Твой дом — Израиль», — говорили они и ехали навстречу болотам, малярии и смерти. «Еврей? Твой дом — Израиль», — говорят они и едут, бросив все накопленное, не всегда зная к кому и к чему.

Я не сионист. Но эта страна стала моим домом сразу. Это как. Ты стеснительный человек, заикаешься, робеешь, глаза опускаешь, некомфортное состояние — твое обыденное состояние; но стоит только войти к себе домой непонятно откуда, как вырастают крылья — и ты с легкостью выдыхаешь. Примерно то же самое ощутила здесь я. Мне было часто плохо, очень плохо, но моим это быть не переставало.

Я обрела здесь прекрасного друга, на коленях которого плакала однажды. В темноте. Он сказал, что в родном Санкт-Петербурге чувствует себя большим евреем, чем в Израиле. Еврей и израильтянин для меня разные понятия. Еврей — это борьба. Израильтянин — пенсионер, который всем все давно доказал и теперь просит его не беспокоить: «Бороться? О чем вы? Ешьте с аппетитом, занимайтесь сексом, любите своих детей, встречайтесь с друзьями, не торопитесь».

Они будут спешить лишь в одном случае — когда прозвучит сирена «Цева адом», оповещающая о ракетных обстрелах. В остальных случаях — леат-леат. «Медленно-медленно», — любят повторять они себе и другим.

Какие деньги вы можете получить за то, что вы еврей, узнаете в министерстве абсорбции. Но если вы решите здесь жить, вам дадут на первое время, на карманные расходы. Как папа, который дает немного денег своим несносным детям на сэндвич и жвачку.

ФОТО: Alex Zamoshkin

Полную версию повести Таши Карлюки «Причина быть» читайте на сайте Snob.ru.

Добавить комментарий

Adblock
detector