Здесь мимо не пройдут

«Насколько страшно жить в Израиле?»
Анатолий Шомер

Мы с другом сидим на веранде ресторана в самом центре Тель-Авива. Июль, жарко, заказали холодного белого. За соседними столиками тоже звенят бокалами — крикливые израильтяне, довольные загорелые европейцы. Вечер, что называется, обещает быть томным. Но обещания не сдерживает.

Официант приносит тарелки с едой, но мы не успеваем к ней притронуться. Протяжно завывает сирена — в сторону Тель-Авива опять выпустили ракету. К этому противному заунывному звуку все успели привыкнуть: операция «Нерушимая скала» длится уже пару недель, сигнал воздушной тревоги срабатывает несколько раз в день, заставая тебя то в автобусе, то в кровати, то в стоматологическом кресле. Теперь вот поесть не дадут по-человечески, нет бы немного подождать.

Мы все, расслабленные и слегка уже нетрезвые, послушно встаем из-за столов и спускаемся в бомбоубежище. Кто-то на всякий случай прихватывает с собой вино — не удастся ХАМАСу испортить такой приятный вечер. В подвале убежища темно и тесно, но никто не паникует. Растерянно улыбаясь друг другу, все терпеливо ждут, когда их выпустят на волю, к остывающим, брошенным на произвол судьбы стейкам и кебабам, иностранцы поднимают бокалы: «Лехаим». В Тель-Авиве, городе, который символизирует саму жизнь, этот тост звучит как-то особенно.

В тот вечер нам еще дважды пришлось эвакуироваться в укрытие. Чувствовали себя героями «Скромного обаяния буржуазии» — тем тоже весь фильм не удавалось сесть за стол и спокойно пообедать.

Это для жителей юга страны сирены давно стали рутиной. Мои знакомые из Ашдода, к примеру, перебираются в защищенную комнату (такие оборудованы во многих квартирах), просто чтоб соблюсти приличия, да и то через раз. Многие и вовсе перестали реагировать на воздушную тревогу, полагаются то ли на судьбу, то ли на «Железный купол». Гудит себе и гудит, в прошлые разы обошлось — пронесет и теперь. Тельавивцы же пока еще слишком сознательные (палестинцы обстреливают город только в период крупных кампаний, то есть нечасто): соблюдают все предписанные Службой тыла меры предосторожности, волнуются, внимательно следят за новостями.

Благодаря прошлогодней войне мы познакомились почти со всеми соседями по подъезду. Собираешься, бывало, утром на работу — и вдруг сирена. Выбегаешь на лестничную клетку, а там все уже в сборе: Рути, Рони, Нета с Даниэлем, Коби и Ирис. Рути босиком и в одном полотенце — выскочила прямо из душа; рядом ее лабрадор Вики — сидит спокойно, тоже пережидает опасность. Мы желаем друг другу доброго утра и прислушиваемся к звукам снаружи. После того как замолкнет сирена, раздастся громкий хлопок — ракету в небе собьет «Железный купол», и можно будет расходиться. Рути пойдет в душ смывать остатки мыльной пены.

Так было летом прошлого года. Теперь все иначе: об опасности не предупредит никакой тревожный сигнал. Террористы-одиночки с ножами нападают на прохожих, давят людей на автобусных остановках, добивают выживших топорами, расстреливают на дорогах машины с израильскими номерами. Когда первый «ножевой теракт» произошел в Тель-Авиве, в нескольких метрах от торгового центра «Азриэли», я была на соседней улице. О случившемся догадалась по количеству машин «скорой помощи» и полиции. Ежеминутно озиралась по сторонам, в каждом прохожем подозревала злодея, вздрагивала от каждого неожиданного звука, прокручивала в голове приемы самообороны.

Страшно ли мне в такие моменты? Конечно, да. Как может быть страшно любому, кто планирует умереть ненасильственной смертью в глубокой старости. Страшно за своего двенадцатилетнего брата, который, к счастью, все эти побеги в бомбоубежище воспринимает пока как захватывающее приключение. Страшно, что сирена застанет его одного на улице и он забудет, что нужно лечь на землю и прикрыть голову руками. Страшно, что система даст сбой, ракету не перехватят и она угодит прямиком в мой дом. Что едущий в одном автобусе со мной неприметный подросток вдруг достанет из рюкзака нож и набросится на пассажиров. Что «скорая» приедет слишком поздно.

Страшно ли мне поэтому жить в Израиле? Нет, не страшно. Я знала, куда ехала, и знала, что по-другому здесь вряд ли когда-нибудь будет. Вот только угрозам здесь научились противостоять. Не получилось предотвратить — получится быстро среагировать и свести к минимуму последствия. Ты не знаешь, что делать, но остальные знают. Все под контролем.

И уж точно я не собираюсь по этой причине возвращаться в Россию. Вообще-то, я отчасти поэтому оттуда и уехала — из-за страха. Тут боишься террористов, а там — людей вообще, более или менее всех. Потому что понятия не имеешь, чего от них ждать. Боишься, что тебе нахамят ни за что, обругают, обматерят, оскорбят. Что споткнешься и упадешь на эскалаторе в метро — и никто не поможет подняться, переступят через тебя лежачего и пойдут себе дальше. (Все это, если что, случалось со мной не раз.) Что нарвешься на мелкого чиновника-садиста, которому очень нравится, когда люди зависят от его воли и настроения. Что обратишься в больницу — а там равнодушный и озлобленный из-за маленькой зарплаты врач не сможет распознать страшную болезнь и погубит тебя неверно назначенным лечением. Что придешь в супермаркет — а там внезапно майор Евсюков. Да просто даже на улицу боишься выходить с неславянской своей физиономией.

Не то чтобы все израильтяне сплошь добряки и душки. Но здесь у всех общий враг, а не все друг другу враги. И ты точно знаешь: если что не так, тебе обязательно помогут, поддержат, пожалеют, проявят участие, не пройдут мимо, не бросят одного. С таким прикрытием никакие теракты не страшны.

ФОТО: Площадь Маген-Давид, Тель-Авив

Добавить комментарий

Adblock
detector