Ну и как тут прикажете бояться?

«Израиль постоянно находится в состоянии войны. Не страшно ли отпускать детей в армию?»

Отец или мать, которые вовсе не тревожатся за своих детей, должно быть, монстры, начисто лишенные родительского инстинкта. Звери и птицы — и те боятся за своих детенышей. Ну разве что лягушка, может быть, не переживает за своих головастиков… Вопрос не в том, бояться или нет, а в том, какие поступки совершаются из чувства страха.

Пару лет назад наш сын, тогда третьеклассник, вернувшись из школы, рассказал, что их школьный автобус арабы забросали булыжниками. Случилось это на участке шоссе, который проходит мимо арабских домов. «Это были большие камни. Я почувствовал, что мои руки дрожат. Тогда я посмотрел на мальчика, который сидел рядом со мной, и увидел, что его руки тоже дрожат. Я понял, что это нормально, и когда мы вышли из автобуса (уже рядом с домом), мои руки уже не дрожали…» — рассказывал сын.

Ребенок в этой истории продемонстрировал все стадии адекватной реакции на страх. Он осознал, что боится. Он осознал, что другие тоже боятся. При этом его, без сомнения, поддерживало ощущение, что «окружающая среда» защищает его и сделает при необходимости все, что нужно. Умница-водитель, который, не теряя спокойствия, вывел автобус из-под каменной атаки и по ходу, видимо, говорил детям в микрофон что-то успокаивающее. Мощные стекла школьного автобуса, которые были установлены еще во времена прошлой интифады и должны, по идее, выдерживать попадание пули, не говоря уже о булыжниках. Быстро подъехавший к автобусу армейский джип. И, конечно же, реакция семей (мы тут ничем не отличались от остальных): обняли, успокоили… и назавтра посадили детей в тот же самый автобус.

Что касается армии, то и тут страхи родительские неизбежны. Кроме очевидного соображения, что у каждого человека порог тревоги свой, есть немало факторов, помогающих пережить эти два, три года или больше. Например, многочисленные встречи родителей молодых солдат с командирами, которые в последнее время напоминают родительские собрания в средней школе. Только вот ехать приходится далеко. Зато приезжают на эти встречи не только родители, но и братья, сестры и герл-френды солдат. Армия прекрасно понимает беспокойство родни и не пытается отделаться патриотическими речами. «Если поросенка долго надувать славой, он лопнет», — говорил один из товарищей бравого солдата Швейка, и нас, родителей, стараются лишний раз не «надувать».

Пожалуй, одно из самых эффективных средств борьбы с родительскими страхами — это живое общение с прямыми командирами. Сколько шуток сочинено про израильскую мамашу, которая звонит ротному командиру на мобильный, чтобы проверить, надел ли ее сынок теплые носки! В этих шутках есть немалая доля правды. Два наших старших сына не так давно закончили службу: один рядовым, другой сержантом, — так что мы этот сюжет наблюдали с обеих сторон. Когда сержант тащится через полстраны на трех автобусах, чтобы посидеть на кухне с родителями своего подчиненного, вначале это воспринимается как смешная формальность. Однако контакт устанавливается, и в трудную минуту он ох как пригождается. Дело не только в том, что родителям есть кому позвонить, но и в ощущении, что есть еще кто-то, для кого ваш ребенок — живой человек, а не просто такой-то по счету из шеренги.

Никто не застрахован от глупости и ошибки. Израильская армия не идеал, разгильдяйство с одной стороны и тупое следование инструкции с другой — родовые черты армии любой страны, и трудно этого полностью избежать. Однако, зная командиров лично, родитель, по крайней мере, чувствует, что никто из них не подставит его подросшего ребенка под пули.

Кстати, мое личное ощущение такое: хотите быть спокойнее за сына — пусть он идет в более серьезные, боевые части. Чем ближе к настоящему делу, тем толковее и человечнее оказываются и сержанты, и офицеры и тем больше внимания уделяется каждому конкретному солдату.

Что еще помогает преодолеть тревогу, так это понимание, что все вокруг так или иначе связаны с армией. В израильских семьях это норма. У нас в семье, например, был момент, когда и я служил в милуим, и сын пошел в армию. В наших поселениях редкий мужчина не призывается регулярно на резервистскую службу. Поэтому дети растут с ощущением, что их собственные братья, папы и братья их друзей, учителя и директор школы, деревенский раввин, его сыновья, продавец в лавочке, сын продавца в лавочке — все служили, служат или собираются служить. Ну и как тут прикажете бояться?

Короче, будем брать пример с нашего младшего сына. Страх — это нормально. Посмотри на соседа, поддержите друг друга, а тем временем ваш автобус доберется домой…

На фото дети Меира Антопольского

Меир Антопольский готов также ответить на вопросы об организации экскурсий по Иудее и Самарии в рамках проекта «Место встречи»

Добавить комментарий

Adblock
detector