Шопинг в Тель-Авиве. Битвы отцов-основателей.

“Глава МВД запретил работу тель-авивских магазинов в субботу”
Из сводок новостей, июнь 2014

Согласно израильскому законодательству, предприятия, учреждения и магазины, находящиеся в черте города, не имеют права работать в субботу. По идее законодателей в субботу евреи должны культурно отдыхать, читать книги, молиться, а не шляться по магазинам. Бого-не-боязненные и шоппинг-уважающие граждане с такой постановкой вопроса не согласны, и норовят свой выходной день провести не в синагоге, а, прости Господи, в ресторанах, магазинах и, не про нас будет сказано, на море.

Муниципалитет Тель-Авива периодически идёт на поводу у грешников и закрывает глаза на открытые в субботу бизнесы. А летом 2014 года муниципалитет даже внёс изменения в городской закон и официально разрешил магазинам работать по субботам. Министр внутренних дел отменил решение местной власти и приказал выписывать штрафы хозяевам магазинов, открытых в субботу. В качестве одного из аргументов министр внутренних дел процитировал поэта Хаима-Нахмана Бялика, написавшего: «Народ Израиля никогда не откажется от субботы, которая является основой существования не только Израиля, но и всего человечества».

Жители Тель-Авива, не согласные ни с Бяликом, ни с министром и имеющие свои представления об основах существования Израиля «и всего человечества», вышли на демонстрацию, требуя от правительства не учить «народ Израиля» жить и оставить в покое «город без перерыва». Муниципалитет Тель-Авива объявил, что изучает постановление министра (министр в это время изучал Бялика).

Сто лет назад в Тель-Авиве тоже велись жаркие споры по поводу открытия магазинов. Предприимчивые люди пытались организовать торговлю в молодом городе, горожане их поддерживали, отцы города были категорически против и цитировали Бялика.
Бялик тоже был против магазинов и цитировал сам себя.

История торговли в Тель-Авиве практически совпадает с историей самого города. В 1906 году ювелир из Лодзи Акива Вайс организовал кооператив «Ахузат Байт», ставивший целью создание еврейского поселения «городского типа» за пределами Яффо. В кооператив вступили 60 семей.

За три года Вайс со товарищи совершили практически невозможное: нашли финансирование своему безумному проекту, правдами и неправдами (в основном неправдами) получили от турецких властей разрешение на строительство, преодолели пассивное противодействие соседей-бедуинов и активное недоверие братьев-евреев, разровняли песчаные дюны к северу от Яффского порта и к лету 1909 года построили первые дома поселения Ахузат Байт. В 1910 году поселение, в котором к тому времени было уже около сорока домов, было переименовано в Тель-Авив.

Тель-Авив был задуман как идеальный город, и основали его идеалисты. Ведь только идеалисты могут организовать строительное товарищество, не имея ни малейшего опыта в строительстве, а потом построить город на песке и назвать его «Холм Весны» (Какая весна? Где тут холм?). Только идеалисты могут на месте заброшенного виноградника проложить улицы и назвать эти улицы именами философов и средневековых поэтов. Только идеалисты могут из оврага сделать французский бульвар, и в центре посёлка, состоящего из сорока домов, построить школу в виде храма, разрушенного две с половиной тысячи лет назад.
Материалистическая философия учит нас, что бытие определяет сознание. У создателей Тель-Авива всё было наоборот: они нарисовали в своём воображении образ идеального поселения, и, благодаря их вере, упорству и одержимости, картинка чудесным образом материализовалась в первый еврейский мегаполис.

Бытие отцов-основателей в черте оседлости бескрайней Российской Империи было серым, как осеннее небо над белорусским местечком, монотонным, как субботняя молитва, пресным, как маца и предсказуемым, как ожидание погрома на Рождество. А сознание рисовало город с широкими улицами, парками, театрами и школами, «с водопроводом и электричеством в домах и на улицах днём и ночью» (Из воспоминаний основателя товарищества Ахузат-Байт Акивы Вайса).

У каждого из шестидесяти отцов-основателей была своя собственная мечта, часто не совпадающая с мечтами других отцов, а иногда прямо им противоречащая.
Ицхак Хаютман, один из руководителей кооператива «Ахузат Байт», мечтал о «еврейском поселении с домами, дворами, садами и цветами», «о тихом пригороде, куда можно вернуться после тяжёлого трудового дня в Яффо, чтобы подышать свежим чистым воздухом».

Другой руководитель «Ахузат Байт» Йехезкель Суховольский-Данин представлял себе «большой, шумный город, подобный Вене и Парижу».

Каждая мелочь в будущем городе тщательно планировалась, бурно обсуждалась, перепланировалась и обсуждалась вновь. Создавались комиссии, комитеты и рабочие группы для решения различных насущных вопросов. Практически у каждого жителя поселения была своя комиссия, в которой он председательствовал или, в крайнем случае, просто заседал, и комиссия, куда он ни ногой.

Одной из тем для дискуссий была торговля в новом поселении. В картину идеального города не вписывались магазины, лавки и базары. В идеальном городе будущего евреи должны заниматься созидательным трудом (семь часов в день, как завещал великий Герцль), а после рабочего дня читать книги, слушать музыку, вести философские беседы и думать о вечности. Немногочисленные материалисты, которые ещё не до конца избавились от тяжёлого местечкового наследия, интересовались, где же идеальные евреи будущего будут покупать продукты. Идеалисты посылали материалистов… в Яффо.

Пусть останутся в Яффо крики базарных торговцев, расхваливающих свой товар, теснота маленьких магазинчиков, антисанитария мясных лавок, ароматы рыбных лавок и арбузные корки, валяющиеся на пороге овощных лавок.

А в новое поселение должен вступить новый еврей, с «чистыми руками, холодной головой и горячим сердцем». С холодной головой, правда, были проблемы: отцы-основатели были людьми горячими и вспыльчивыми, но за чистыми руками следил специальный санитарный комитет, возглавляемый доктором Хисиным (о котором мы расскажем чуть позже).
«Антимагазинное» движение возглавил Менахем Шенкин (по иронии судьбы, сегодня имя Шенкина носит самая пафосная, самая магазинно-бутиковая улица Тель-Авива).

шенкинМенахем Шенкин родился в 1871 году местечке Ула Витебской губернии. Учился в гимназии в Одессе и, не осилив экзаменов на получение аттестата зрелости, решил не размениваться по мелочам, а сразу идти учить других. Шенкин зарабатывал на жизнь частными уроками детям богатых одесских евреев. Затем он всё же пересдал экзамены и поступил на филологический факультет Одесского университета. Но спряжение неправильных глаголов и отделяемые приставки не очень волновали будущего филолога. Ещё учась в университете, Шенкин нашёл своё истинное призвание – общественную деятельность. Он руководил различными сионистскими организациями, представлял эти организации на сионистских конгрессах, а закончив университет, стал профессиональным сионистом.

Шенкин приехал в Палестину в 1905 году, вернулся в Россию, затем в 1906 году приехал снова и поселился в Яффо. Он был руководителем яффского бюро репатриации, одним из основателей гимназии «Герцлия» и одним из первых десяти членов кооператива «Ахузат Байт». Шенкин был ярым противником любой торговли в новом поселении и яростно клеймил несознательных товарищей, которые пытались открыть магазины в уже построенных домах или — неслыханная дерзость! — заранее планировали торговые помещения в строящихся домах.

На собрании руководства кооператива, состоявшемся 15 августа 1909 года в гимназии «Герцлия», Шенкин красочно описывал перспективу возможного открытия магазинов в поселении:

«…Крошечные магазинчики, к которым тянутся вереницы верблюдов и ослов из Яффо, тряпки под голубым небом (как поэтично – СШ), мусор, арбузные корки и шелуха от семечек, грязь и вонь. Возле магазинчиков арабы будут пить алкоголь, смущая еврейских домохозяек и их взрослых дочерей. Напившись, арабы обязательно будут приставать к проходящим девушкам. И когда еврейские мужчины встанут на защиту девушек, обязательно начнутся драки, и лавочники, пропитанные психологией погромов, начнут закрывать свои магазины с криками «Евреев бьют» (Из воспоминаний основателя товарищества Ахузат-Байт Акивы Вайса).

Как Шенкин детально всё расписал! Ничего не упустил!

Обратите внимание на политическую корректность сионистского лидера. Человек либеральных взглядов, воспитанный в духе европейского гуманизма, уверен, что именно арабы (не «представители национальных меньшинств» и не «палестинцы») будут пить и приставать. Шенкин не мог представить себе, что евреи тоже будут пить и тоже будут кого-то смущать.

Одним из главных сторонников идеи открытия магазинов был доктор Хисин.

хисинХайм Хисин родился в местечке Мир Гродненской губернии, учился в гимназии в Москве.
В 1892 году, после волны погромов, прокатившихся по Российской Империи, семнадцатилетний Хисин вместе с будущей женой уехал в Палестину. Он был сельскохозяйственным рабочим в первых еврейских поселениях, затем занимался перевозкой пассажиров из Яффо в Иерусалим. К 1887 году, когда запас идеализма иссяк, деньги кончились, а карьера извозчика больше не привлекала молодого амбициозного человека, Хисин вернулся в Россию. Он изучал фармакологию в Харьковском университете, работал аптекарем в Одессе, затем в 1897 году уехал в Швейцарию, где изучал медицину в Бернском университете.

Хисин мечтал вернуться в Палестину, но каждый раз обстоятельства не позволяли ему остаться надолго. Для большинства людей эмиграция — это тяжёлое испытание, и мало кто хочет его повторять (ну, максимум ещё один раз, но уже насовсем). Хисин репатриировался пять раз! Как в известной шутке Марка Твена, о том, что нет ничего проще, чем бросить курить, – лично он делал это раз сто. Так и доктор Хисин; он настолько любил репатриироваться, что делал это пять раз.

В 1905 году доктор Хисин (уже доктор, уже фармацевт и врач, уже отец пятерых детей, с запасом терпения, денег и жизненного опыта) окончательно переехал в Палестину и поселился в Яффо. В 1909 он присоединился к «Ахузат Байт» и построил один из первых домов в поселении.

На собрании 15 августа доктор Хисин выступал в защиту магазинов. Он говорил: «Я бы тоже хотел тихое поселение, но нельзя ограничивать свободу людей. Нелогичные законы невозможно соблюдать… Все должны соблюдать один принципион(Он так и говорил на иврите “פרינציפיון”): никто не вправе нарушать право на отдых и тишину других жителей поселения» (Эх, Хисина бы слова, да в уши сегодняшним градоначальникам!).

По поводу ограничения свободы Хисину ответил Моше Смелянский: «А что, если на улице Герцль кто-то захочет разводить свиней или будет продавать керосин и дёготь?» — поинтересовался Смелянский.

В апокалиптической картине будущего морального разложения свиньи, керосин и дёготь Смелянского хорошо сочетались с арбузными корками, шелухой и тряпками Шенкина.
Председательствующий на собрании Акиба Вайс принял мудрое решение не принимать никакого решения. Понятия «статус кво» Вайс, скорее всего, не знал, и до создания Государства Израиль, возведшего статус-кво в ранг одного из основополагающих принципов государства, Вайс не дожил всего один год.

В резолюции заседания записали: «Комитет не запретил и не разрешил магазины».
Меир Дизенгоф предложил распространить анкету (он так и говорил на иврите “אנקיטה”), в которой каждый житель поселения отметит своё отношение к идее открытия магазинов.
Анкету заполнили, глас народа был услышан, Дизенгоф остался доволен, магазины решили пока не открывать.

17 голосами против 8 было решено «ограничить магазины» и было установлено, что «члены кооператива, кроме представителей свободных профессий, не вправе сами принимать решение об открытии какого-либо бизнеса».

Идеалистическая модель дала трещину через три месяца. На собрании 15 ноября 1909 года 29 голосами «за» и двумя «против» решили разрешить открытие магазина вне границ «Ахузат Бахт» за железнодорожным полотном. Было оговорено, что запрещается “продавать напитки (скорее всего, имелось ввиду алкогольные напитки) арабам, чтобы не распивали их на улице.

Первые сионисты расходились в своих взглядах на будущее общества, которое они строили, но были последовательны в своей боязни пьяных арабов.

Traibish2В Тель-Авиве почти не сохранилось домов той первой застройки – 1909 – 1910 годов, а те считанные дома, что чудом уцелели среди небоскрёбов улицы Йехуда-ха-Леви и бульвара Ротшильд, сильно видоизменены и перестроены. А вот здание первого магазина, построенного «за железной дорогой», стоит и по сей день практически в первозданном виде.
Если идти по улице Герцль, от пересечения с бульваром Ротшильд на юг, то на перекрестке улицы Герцль и улицы с поэтическим названием «3817» можно увидеть неприметный двухэтажный дом. Знатоки архитектурных стилей сразу заметят, что дом этот не похож ни на Исаакиевский Собор, ни на Собор Парижской Богоматери (ну, совсем не похож). Однако для истории Тель-Авива дом по адресу Герцль, 22 не менее важен, чем церкви и соборы для истории европейских городов. В этом доме Хайм Трайбиш в 1909 году открыл первый в Тель-Авиве магазин.

Хайм Цви Трайбиш приехал в Палестину в 1889 году из литовского местечка Кедайняй и поселился в Яффо. Он сначала открыл в Яффо книжную лавку (книги заказывал из Европы), затем открыл первый в Палестине универмаг с большим выбором товаров и фиксированными ценами. В универмаге покупали и евреи, и арабы, и христиане и даже немцы из Сароны и из германской колонии в Яффо.

Помимо коммерческой деятельности, Хайм Трайбиш был представителем Российского почтового ведомства в Яффо, и его офис был своего рода клубом для выходцев из России.
В 1908 году Трайбиш присоединился к товариществу «Ахузат Байт» и предлагал открыть в новом поселении магазин. Руководство поселения и слышать не хотела об этой идее. Одно дело киоск (где они сами любили пропустить стаканчик сока, прогуливаясь вдоль бульвара и обсуждая сложный пассаж из Книги «Пророков»), а другое – магазин, как олицетворение грубого материализма. Ну, и опять же семечки, лошади и ослы.

Traibish4Тогда Трайбиш пошёл другим путём: он купил участок земли за границей «Ахузат-Байт», к востоку от железной дороги, и сразу после судьбоносного заседания 15 ноября 1909 года построил на участке сразу три магазина. За магазинами он построил дом для своей семьи. Семья переехала в новый дом только в 1911 году. Ведь у материалистов «первым делом магазины, а семья – потом».

Согласно письмам и архивным документам, к 1912 году Трайбиш на своём участке открыл 13(!!) магазинов, в которых продавалось всё: от продуктов до посуды и от инструментов до игрушек. Где на этом участке умещались 13 магазинов, ума не приложу! Но так говорят документы.

Удовлетворив материальные потребности жителей Тель-Авива, Трайбиш занялся потребностями духовными. На втором этаже дома номер 22 по улице Герцль была открыта первая в Тель-Авиве музыкальная школа.

Основательницей школы была Шуламит Рупин – первая жена Артура Рупина – видного сионистского деятеля, председателя Эрец-Исраэльского Бюро и одного из основателей Тель-Авива. Шуламит преподавала музыку в Берлине и, приехав в Палестину, была разочарована «отсутствием тут музыкальной жизни». В Палестине действительно было тогда слабовато с музыкальной жизнью. Малярия – это пожалуйста, холера – нет проблем, а с музыкальной жизнью – временные трудности.

Когда Шуламит предложила открыть в новом поселении музыкальную школу, руководство поселения немедленно ей отказало. Почему? Ну, во-первых, отцы-основатели не любили чужие идеи (они и свои-то не успевали обрабатывать). Во-вторых, Зина Дизенгоф, жена первого мэра Тель-Авива, сама играна на пианино, а двух пианисток молодой город не вытянул бы. Ну и в-третьих, нельзя же всё сразу разрешать. Так же неинтересно. Что же в истории останется?

Немного подискутировав для приличия, руководство разрешило открыть музыкальную школу, но только за границей поселения. Трайбиш, у которого уже был опыт «заграничного» строительства, специально для школы надстроил второй этаж в своём доме. Деньги для школы дал киевский сахарозаводчик Гальперин.

Шуламит Рупин скоропостижно скончалась в октябре 1912 года. Музыкальная школа, названая в честь основательницы «Шуламит», располагалась в доме Трайбиша до 1913 года. Затем школа переехала в более просторное помещение, а в 1925 году получила официальный статус «Консерватории».

Лирическое отступление

1989 году от людей, побывавших в гостях в Израиле, я услышал определения «Консерватория», «Академия красоты» и т.д. Троюродная сестра второго мужа соседки моей тёти преподавала в консерватории города Ашкелон. Я не знал, где находится Ашкелон, но «Консерватория в Ашкелоне» звучало круто.
Я представлял себе огромный зал, наполненный студентами, портреты великих композиторов на стенах и Цилю за кафедрой. Когда мы приехали в Израиль, выяснилось, что «Консерватория» – это двухкомнатная квартира, где бывший советский аккордеонист, бывшая советская скрипачка и бывший руководитель ансамбля народных инструментов обучают израильских детишек основам музыкальной грамоты. Тель-Авивской «Академией красоты» оказался подвал, в котором две тётки делали маникюр.

Во время Первой мировой войны Цви Трайбиш отказался от российского гражданства и стал подданным Османской Империи. Но турецкое гражданство не спасло семью Трайбиша от выселения из Тель-Авива. В 1917 году семья переехала в Галилею, магазины на улице Герцль были разграблены турками. Грабёж, как всегда, оправдывался нуждами армии.

Трайбиш вернулся в Тель-Авив в 1918 году и вновь открыл свои магазины.

Хайм Цви Трайбиш умер в 1926 году. К этому времени в Тель-Авиве, уже получившем от английских властей статус «посёлка городского типа», отдельного от Яффо, работали десятки магазинов, кафе, рестораны, начали строиться гостиницы.

Вернемся к началу нашей истории…

2014 год. По радио берут интервью у хозяев магазинов, ресторанов и увеселительных заведений, открытых в субботу.

Хозяин сети «Тив-Там» терпеливо объясняет журналисту, что он лично не против субботы и не против кашрута. Просто демократическое общество подразумевает не только свободу слова, демонстраций и вероисповедания, но и возможность есть, что хочешь, пить, что хочешь, ну и всё остальное, с кем хочешь.

А знаете, как зовут основателя сети «Тив Там»? Коби Трайбиш. И он не родственник Цви Трайбиша. Просто в истории не бывает случайностей… Даже в истории торговли…

Добавить комментарий

Adblock
detector