Боже мой, ну почему Хайфа?

Надо признать, сначала Хайфа мне ужасно не понравилась. То есть повлиял, конечно, и район — мы ведь поселились на тот самый ужасный Адар, которого все избегают. Но и улочки Нижнего города казались мне в первый год пустыми и равнодушными, и за остальными районами мне сложно было разглядеть хоть что-то. Почему я сюда поехала? Наверное, только из-за того, что Хайфа дешевле, но при этом крупный город, и транспорт в шаббат есть. «Боже мой, Боже мой, — почти непрерывно думала я, — Ну чем я думала, когда поехала сюда? Ну почему не в Тель-Авив. Там нет этих подъемов, этих неудобных для жизни гор, это город для людей, а не для того, чтобы полюбоваться на него на открытке! Даже Иерусалим был бы лучше — с ним меня связывают воспоминания, личные истории (к тому времени я успела дважды побывать в Иерусалиме на стажировке), а тут что? А тут долбаное ничего! The middle of nowhere. И срань вокруг (вы помните — Адар и Нижний город?). И фальшивый туристический лоск Мошава Германит, а больше ничего интересного. Заберите меня отсюда!».

В то же время я всегда хотела, чтобы у меня было Место Силы, о котором я могла бы рассказывать вдохновенно, как экскурсовод, знать каждый его уголок, каждый камень. Моим Местом Силы был Юбилейный, маленький городок близ Королёва. Но там были и есть просто места моего детства, не интересные стороннему взгляду туриста. Ни наукоград Королёв, ни Москва (хотя центр Москвы мне в некотором роде родной — альма матер, я же училась в центре, на Моховой) для меня таковыми не стали. Что я могу рассказать про Дубнинскую улицу? Да до сих пор почти ничего, кроме того, что там был дом, где родился мой сын. А про Дмитровское шоссе? Да тоже ничего, кроме того, что там мой сын заболел диабетом, и оттуда его увозили на скорой. Даже про центр Москвы — тоже почти ничего, кроме фактов личной студенческой (не слишком-то и бурной) биографии. Тут гуляли в первый день учебы, тут — сидели после защиты, тут — синагога, где покупали учебники по ивриту. Да и всё.

Когда знакомая водила нас в этот приезд по Братиславе, отвезла в Девин и на границу с Австрией, она так интересно и так в то же время естественно рассказывала про все это. «Вот бы и мне так поводить друзей когда-нибудь где-нибудь», — грустно думала я.

И вот сегодня ко мне приехал человек из Иерусалима. И я этого человека по Хайфе гуляла. Составила мини-план: поехали в Нижний город, дошли там до Мошава Германит, прошлись по ней, вернулись к нашему «метро» — «Кармелиту», поднялись на Мерказ Кармель, доехали до университета и поднялись в самую высокую точку Хайфы, обратно проехались до Хоф Кармель длинным автобусом…

Не помню, когда я поняла, что не замолкаю ни на минуту. Причем умело сочетаю историю города со своими историями репатриации. Вот тут Биньян Мифрас, которое все называют «кукурузиной», здесь мы ходили в первые дни — тут Минабсорбции, а вот Парижская площадь с мечетью и «Кармелитом», а там старый Турецкий рынок, а воооон там таможня, откуда я вызволяла свой контейнер в первый месяц, а вот элеватор Дагон, а вот станция «Мерказ Шмона», видишь — слово «Шмона» более новое и добавлено позже, станция названа в честь восьми погибших работников железной дороги во Вторую ливанскую… А это домики темплеров, мы подходим к Мошава Германит, отсюда видно сад бахаи, который почему-то считают нашей главной достопримечательностью, но и без нее есть что посмотреть…

Да, я реально не останавливалась — и не могла остановиться. Откуда-то взялись и услышанные где-то истории, и официальные факты и даже даты, и личный опыт, который теперь тоже примешался к моей личной истории Хайфы. Я рассказывала — как дышала. От общеизвестных фактов про, например, прОклятый район Вади-Салиб, откуда ушли его арабские жители и где затем устроили беспорядки местные марокканские жители (одно из крупнейших межобщинных столкновений). И про затонувшую подлодку Дакар, именем которой названа улица близ Гранд Каньона. И про несчастного свихнувшегося контуженного солдата, который вешает и вешает возле армейского центра реабилитации свои плакаты: «Здесь сидит и страдает уже семь лет герой Израиля со своей семьей» — и считает, что психиатрическое лечение, прописанное ему, его губит и уничтожает… Попутно рождались спонтанные шутки. Например, проезжая мимо «Фалафель Ахи» на Бат-Галим, я картинно воскликнула: «Где фалафель, брат мой?» — и сама себе ответила: «Разве я сторож фалафелю моему?»

Я чуть-чуть прервалась, только когда мне сказали: «А ты очень хорошо узнала город». И я поняла.

У меня, похоже, внезапно появилось Место Силы. И город, которым я дышу.
Я никогда не могла сказать: «Я москвичка», хоть и родилась на Славянском бульваре. Но теперь я говорю: «Ани хейфаит» («Я хайфовчанка»).

Добавить комментарий

Adblock
detector