Кто придумал палестинцев и при чем тут Иисус?

«Зачем евреи оккупировали Палестину?»

25 декабря, в день католического Рождества, глава автономии Абу Мазен в своей речи, посвященной этому празднику, заявил, что «Иисус тоже был палестинцем и боролся за свободу палестинского народа». Не то чтобы это была какая-то сенсация, на которую следовало бы как-то реагировать. «Добрая традиция» произнесения этих шаманских слов создана еще Арафатом и существует уже лет двадцать. За это время христианский мир успел к ним настолько привыкнуть, что они не вызывают уже не только возмущения, но и, что совсем удивительно, даже одобрения, согласия и поддержки.
Скажете, очередной бред? Зачем на него обращать внимание, мало ли что говорят наши враги нашим… не совсем друзьям? Ведь им, наверное, и самим очень хочется услышать что-то подобное.

Всем и так должно быть понятно, что Иисус из Назарета — иудей, и вся его жизнь, описанная в евангелиях, прошла в иудейской среде. Представителей других народов в этих книгах совсем немного. Римляне Понтий Пилат и безымянный сотник из Капернаума. Есть два эллина, которые искали встречи с ним в Иерусалиме. Да еще две женщины: «сирофиникиянка», просившая его об исцелении, и самаритянка, которую он встретил у колодца Иакова.

Неужели христиане совсем не читают собственного Священного Писания, хотя бы, Нового Завета? Ограничились тем, что разбили целостное повествование на множество отдельных эпизодов, проиллюстрировали их в своих бесчисленных мозаиках, фресках, иконах, картинах и так, по частям, его и воспринимают?

Как ни удивительно и ни грустно, но, похоже, для большинства дело обстоит именно так. В противном случае христиане знали бы, что слова «Палестина» в Новом Завете нет! Ни в каком виде: ни как топонима (названия места), ни как этнонима (названия народа). Ведь, знай это, нормальный христианин воспринял бы слова светского араба-мусульманина о том, что Иисус «тоже был арабом», как плевок в лицо своей религии, культуре, цивилизации. И себе лично. И реагировал бы соответственно. Но промолчал. А если и нет, то возразил не так громко, чтобы его услышали.

Но если возмутительность использования арабскими лидерами образа Иисуса в своих интересах буквально бросается в глаза, то называние себя арабами «палестинским народом» стало настолько привычным, что кажется оправданным. Сегодня так о них говорят все, даже многие евреи, забывая, что этот этноним не имеет никакого отношения к исторической реальности.

Многие считают, что мифы и мифотворчество ушли в прошлое вместе с древними Египтом, Грецией, Римом, Индией, исчезли вслед за последними кельтами и викингами. А если и дожили до наших дней, то лишь в качестве определенных жанров литературы, живописи и кино. Возможно, они порой окружают того или иного политика или полководца. Но в любом случае никто не верит, что они могут проникнуть в науку, которую мы считаем бастионом достоверной информации.

Между тем такое убеждение не соответствует действительности. По крайней мере, по отношению к науке под названием «история». Самый простой пример укоренившегося «научного мифа» — Византия. Мы привыкли говорить об эпохе с таким названием, о ее культуре и современниках. И обычно не задумываемся о том, что государства с таким именем никогда не существовало. А тем более этноса, который называли бы византийцами.

В конце IV в. Римская империя в очередной раз разделилась на западную и восточную части. Не имеет значения, что это был не первый такой случай, — главное, что он оказался последним. Две половины гигантского государства, охватывавшего все пространство цивилизованного мира того времени (или ойкумену), больше никогда не воссоединились. Через восемьдесят лет после этого западный Рим был упразднен и остался только восточный, который просуществовал еще тысячу лет. Его граждане говорили на греческом языке, но себя называли римлянами (ромеями), а свое государство — Василия Ромеон, или Романия. То есть Римская империя, или просто Рим.

Слово «Византия» появилось после того, как это государство прекратило свое существование. Западноевропейские историки вывели его из более раннего названия его столицы, Константинополя — города Византия. Первым это сделал немец Иероним Вольф в 1557 году. Этот термин оказался настолько удобным, что со временем его приняли все, в том числе и современные потомки подлинных ромеев.

Со словом «Палестина» дело обстоит несколько иначе: все-таки оно реально существовало в качестве административного названия. Но в современном его употреблении тоже присутствует «научный миф».

Рим никогда не завоевывал Иудею. Когда десять легионов Гнея Помпея впервые приблизились к ее границам, в Иудее шла борьба за власть между двумя братьями — Аристобулом II и Гирканом II. Он выступил в самой желанной для себя роли арбитра: первого претендента сверг и пленником отправил в Рим, второго посадил на престол. Сама же Иудея стала «союзником Рима». В Средние века сказали бы «вассалом», в первой половине ХХ в. — «марионеточным государством» или «сателлитом».

Все знают, что через 70 лет Иудея стала римской провинцией, но мало кто обращает внимание на то, что она вошла в состав империи добровольно, по просьбе ее собственной элиты. В отличие от современных народов, требующих отделить религию от государства, иудеи того времени поступили прямо противоположным образом: религию оставили себе, а государство, то есть налоги и безопасность, «отделили», уступив его прерогативы Риму.

Относительный баланс интересов продержался 60 мирных лет. Именно на это в целом спокойное время и пришелся «приход» Иисуса. Вопреки сложившемуся позже взгляду, его деятельность не была даже намеком на протест против римской оккупации. Если он и называл себя царем, то «не от мира сего». Впрочем, наличие в Иудее собственного царя не мешало ей оставаться частью римского мира. Она имела его как до жизни Иисуса, так и после, когда император Клавдий восстановил иудейское царство для Агриппы I за его особые личные заслуги.

Любой мир можно разрушить, особенно если этого захотят власти на местах. Прокуратор Гессий Флор действовал подобно проворовавшемуся кладовщику, который устраивает пожар на складе для сокрытия собственных хищений. И ему удалось заставить иудеев взяться за оружие.

Первое восстание (Иудейская война) завершилось падением Иерусалима и разрушением Храма в 70 году. Затем последовало второе, под руководством Бар Кохбы. После его подавления в 135 году император Адриан не только основал на руинах Иерусалима новый римский город Элию Капитолину, но и переименовал провинцию Иудея в Палестину, дабы предать забвению сам факт исторической связи восставшего против него народа с его родной землей.

«Научный миф» возникает в тот момент, когда это название начинают относить к Земле Обетованной, или Стране Израиля по отношению ко всем историческим эпохам до 135 года. То есть понятие «древняя Палестина» является чистым анахронизмом. Но существуют две причины, по которым историческая наука христианских стран активно пользуется этим термином до сего дня.

Первая связана с историей культа святых мест христианства. Он возник только в IV в. при императоре Константине Великом. Но если к городу Элия Капитолина постепенно вернулось имя его предшественника — Иерусалим, то провинция продолжала оставаться Палестиной. Она получила статус «Святой земли», а ее название приобрело особое обаяние в глазах христиан. В таком качестве это слово навсегда осталось в массовом сознании как что-то теплое и духовное, даже после того как исчезло с географической карты.

Вторая причина была связана с неоднозначным отношением христианства к евреям и их религии. С одной стороны, существовала явная преемственность, еврейская литература составляла ядро Священного Писания христианства. Но с другой, иудеи не приняли Иисуса в качестве спасителя и не поверили в то, что он богочеловек. За это они снискали к себе особую непреходящую неприязнь. И общей чертой политики всех христианских стран и народов (за редким исключением) по отношению к иудеям стало стремление «отделить еврейское от евреев». И этой цели слово «Палестина» в качестве замены библейских понятий «Земля Обетованная» и «Страна Израиля» служило как нельзя лучше.

У непосредственного использования этого названия есть не только начало, но и конец. Он наступил в результате арабского завоевания в начале VII в. Новые семитские хозяева Страны поменяли всю греческую топонимику, введенную римлянами после подавления еврейских восстаний, как следы языка враждебного народа и географическую опору конкурирующей религии.

Широкой европейской публике этот казус неизвестен: сегодня арабы, которые позиционируют себя «палестинцами», являются если и не прямыми потомками, то соплеменниками и единоверцами тех, кто когда-то это латинское название Страны отменил. И сделали они это настолько бескомпромиссно, что в арабском языке даже не было такого слова, поэтому в ходе формирования их нынешней роли его пришлось переводить с английского.

Добавить комментарий

Adblock
detector