Нелады в семье медвежьей

Социальные сети гудят про битье детей. Я люблю обо всем писать с примерами, которые ближе всего к моему телу. Ближе всего к моему телу — мой собственный ребенок. Представьте себе, мой ребенок растет в Израиле с тех пор, как ей исполнился год. Месяц назад она испытала эмоциональное и когнитивное потрясение. Она увидела, на мой взгляд, совершенно безобидную ситуацию: как мама ее подружки в шутку пнула коленкой эту подружку к двери, потому что та не хотела выходить. Я этого вообще не заметила.

На следующий день с утра Эся поехала к бабушке и поделилась увиденным. Основной вопрос Эси был: «ПОЧЕМУ?»

У нас есть книжка Агнии Барто, свежее издание. Мой ребенок был потрясен картинкой и книжкой. На вопрос «Что тебе почитать?» до сих пор иногда приносится эта книжка с вопросами: «Почему? Зачем?»

Ребенок не может это переварить. Не то чтобы она сама не дралась в садике и не лягала папу с мамой в порыве чувств. Но для нее реальность искажается, когда родитель осуществляет насильственные действия по отношению к ребенку. На мои объяснения, что медведь был очень злой и не знал, что еще можно сделать, Эстер смотрит на меня широко открытыми глазами и спрашивает: «Но почему он так делает?» Картинка не клеится у нее, она реально хочет понять, но не может, высшая математика.

Мне кажется, ответ на вопрос: «Почему?» может прийти к ребенку только из среды. И этот ответ единственно возможный — потому что так можно! И даже Агния Барто, не законодатель, а обычная тетенька-морализатор и детский писатель, пишет об этом как о норме. Главная беда у нее в книжке — невоспитанный медвежонок, а папа-медведь делает совершенно обычные и общепринятые вещи. И именно этот ответ ломает моему израильскому ребенку реальность, потому что базовый принцип реальности Эстер Петров: «Так нельзя! Так не может быть!»

В моей реальности родители, бьющие детей, заслуживают помощи. Это значит, что они выгорели изнутри и сами травмировались по самое не балуйся, столкнулись с чем-то, что не могут сами переварить, что запускает в них этот механизм. Это значит, что родителю нужна помощь. Поесть, поспать, побыть в терапии, наконец, разобраться с собой, помочь себе с помощью терапевта. Но это то, что можно сделать внутри семьи, — помочь. Мама помогает папе справиться, папа дает возможность маме выспаться и поесть, бабушка, знакомые и друзья кролика оказывают посильную помощь. А то, что можно сделать на уровне законодательства, — признать, что побои в семье недопустимы. И если побои есть, организовать систему социальной помощи, когда в семью приходят социальные работники (в израильском понимании, которые проводят не только социальную работу, но и оказывают психотерапевтическую помощь) и помогают, а не наказывают. Социальная система правового государства вмешивается, когда «нелады в семье медвежьей», но это возможно только если это государство действительно правовое и где социальные службы хотят помочь и разобраться, а не наказать.

Об авторе:

Живу в Израиле пять лет, приехала из Москвы, где работала клиническим психологом в главной клинике психического здоровья бывшего СССР. В багаже психфак МГУ и 3-й московский мединститут, стажировка в Финляндии и много всего интересного. Сейчас мой город — Рамат Ган.

Добавить комментарий