Не путайте Мкртчяна с Кикабидзе

Помните сцену в лифте из фильма «Мимино»? В лифте едут Мимино с Рубиком – Кикабидзе и Мкртчян, стройный грузин и кругленький армянин. В лифт заходят несколько совершенно одинаковых (на наш взгляд) японцев и говорят: «Как же все эти русские похожи друг на друга

Так оно и в жизни. Я многократно встречался с тем, что для араба – не террориста-исламиста даже, а просто для среднего араба – мы все на одно лицо. Хасид из Меа Шеарим, кибуцник из Негева, богемный тель-авивец и профессор-бывший москвич – для них евреи, израильтяне, единая масса. А разные «русские» для коренных израильтян? Я помню, как тремпист-израильтянин был потрясен, услышав у меня в машине музыку «АукцЫона». «Русская музыка же – это или симфонический оркестр, или попса типа «ум-па-па», — был уверен он.

Так вот, когда мы смотрим на арабское общество – даже и в пределах «зеленой черты», и, тем более, на палестинское – многие из нас грешат тем же. Когда для нас христианин-маронит из Гуш Халава и хамасовец из Хеврона, бедуин-офицер Цахаля и бедуин-кочевник из окрестностей Иерихона кажутся единым коллективом, то это будет похуже, чем перепутать Кикабидзе с Мкртчяном.

Неделю назад в Иерусалиме состоялся круглый стол, посвященный выходу книги Михаила Чернина, прекрасного ученого-арабиста и еврейского поселенца, описывающей внутреннее этно-конфессональное устройство общества наших соседей и двоюродных братьев. Тема была заявлена вроде бы частная, но в ней как в капле воды отразились многие процессы и проблемы общества. Чернин говорил о семейной истории израильских политиков арабского происхождения, членов Кнессета. Таких как Ханин Зуабе, Джамаль Захалке, Басель Гатес, Ахмед Тиби и Айман Уда, и деятелей Автономии — от Арафата и Абу-Мазена до менее знаменитых персонажей.

Среди них нашлись и христиане, и бедуины, и представитель секты ахмадитов, и обычные суннитские семьи, и даже семья бахайцев (впрочем, последнее не вполне доказано). Большинство семей политиков, как выяснилось, в историческом масштабе в нашей стране недавно — всего 150-200 лет, от силы триста, и происходят кто из Сирии, кто из Иордании, кто из Алжира и Ирака. Одни семьи перебрались сюда по делам бизнеса, другие – спасаясь от войн или религиозных преследований, третьи по делам службы в Османской администрации. Именно благодаря тому, что арабы, как правило, хорошо знают свою семейную историю на много поколений, удается проследить происхождение каждой семьи. И становится понятно, что только один из двух десятков политиков, о которых шла речь, является потомком тех, кто перебрался в Эрец Исраэль раньше османского завоевания (16 век).

Чернину удалось поколебать немало общепринятых убеждений. Например, веру в то, что христиане в нашей стране более древняя религиозная группа, чем мусульмане. Оказалось, что это верно в отношении маронитов-арамейцев, но большая часть православных арабских семей — относительно недавние иммигранты из Иордании, Ирака и Сирии, максимум 200-300 лет.

Как всегда очень бурную реакцию вызвал вопрос о существовании – а точнее количестве – арабов еврейского происхождения. И в этой связи историческая загадка: куда делись весьма многочисленные евреи страны Израиля, жившие здесь на момент арабского завоевания в 7 веке – бежали, вымерли или слились с арабами? Не вдаваясь в подробности, скажу, что Чернин придерживается весьма консервативной точки зрения. По его мнению, только 100 тысяч «палестинцев» являются этническими евреями. Но есть ученые, называющие гораздо более значительные цифры.

Так что же получается? По большому счету, Чернин и его концепция полностью развенчивают националистических миф о едином палестинском народе, который противостоит евреям в вечной борьбе за землю. Миф, который объединяет кажущихся противников — палестинских вождей и многих наших политиков. Вместо этого нашему взгляду предстал конгломерат разных конфессиональных, этнических и, наконец, просто семейных групп, каждая со своей историей, традициями, проблемами и, в определенном смысле, «характером».

Как «поселенцу» мне, конечно же, интереснее всего узнавать о наших соседях – жителях окрестных деревень. Я-то прекрасно ощущаю, насколько они неодинаковые. К примеру, мы часто бываем в деревне Батир — той самой, где располагаются развалины древнего еврейского Бейтара, столицы восстания Бар Кохбы. Неподалеку от современного еврейского города Бейтар. Нескольких жителей этой удивительно красивой деревни мы знаем довольно хорошо, с одной семьей нас связывают уже дружеские отношения. Но и без этого, просто проехав по деревне (даже на машине с израильскими номерами и с моими кипой и бородой), можно не только увидеть добротные дома и ухоженные сады, но и ощутить относительно спокойную атмосферу. И действительно (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить), из Батира никогда не выходило ни одного террориста.

Вплотную примыкает к Батиру деревня Хусан. Вроде бы все то же самое: те же сады, те же места, но даже в машине нашего арабского провожатого ехать было крайне неуютно от неприязненных взглядов почти каждого встречного. «Ну это же Хусан, чего вы хотите, они такие!» — говорили нам жители Батира. И, действительно, выходцы из Хусана не раз обнаруживались в хронике серьезных терактов, а уж кидаться булыжниками по еврейским машинам – это было просто любимое занятие деревенской молодежи (пока армия не отгородила шоссе от деревни десятиметровой решеткой).

В чем причина такой разницы? Экономика? Да нет, Хусан тоже не такая уж бедная деревня. В ее гаражах чинит машины половина жителей прилежащего Бейтара, и дома там по большей части большие, богатые, пусть и не такие чистенькие, как в Батире. Политический статус? Тот же самый, что и у соседей. Что же тогда? Неужели действительно ответ надо искать в клановых, семейных традициях?

Нет у меня ответа, увы. Но хочется его найти. Не могу пожаловаться на недостаток контактов — последние два десятилетия в иерусалимских больницах более половины моих пациентов говорят по-арабски, и уже несколько лет в рамках нескольких общественных движений регулярно мы принимаем участие во встречах евреев-поселенцев с арабскими соседями. И два главных вывода мои таковы. Первое – что они о нас знают еще меньше, чем мы о них, если это возможно. И второй – что они очень разные. Как и мы.

Серия встреч и экскурсий, посвященных проблемам арабского общества в нашей стране, организована ассоциацией «Место Встречи».

Добавить комментарий

Adblock
detector