«На хрена вы сюда меня привезли?»

Дети — новые репатрианты. Те, которые хотели сюда ехать, потому что понимали, что невозможно оставаться там, и те, которые ехали, потому что евреи, и знали, что едут домой, и те, которые ненавидели тот день и час, когда родители приняли решение о репатриации. Они все очень разные, эти дети, общее одно — они теперь израильтяне, олим хадашим, и с этим надо как-то жить. Ну или выживать.

Иногда все сразу же складывается хорошо, и они сразу же принимают и новую страну, и новые порядки, и с легкостью вливаются в новую ментальность, принимая новую реальность и считывая новые коды с невероятной легкостью, о которой их родители могут только мечтать. Но чаще всего все иначе.

Чаще всего они в ужасе. От отсутствия друзей, с которыми только и можно было продолжать жить, от внезапной нищеты, от растерянности родителей, пытающихся найти себя и как-то выбраться, тех самых родителей, которые должны быть надеждой и опорой, и которые теперь сами не знают, что делать и похожи на детей. От съемной квартиры, в которой хорошо если есть где сидеть, от стыда за родителей, которые притащили с помойки первый диван, от необходимости выйти на улицу в этот новый и пугающий мир, в котором нет тех знаков, по которым они безошибочно узнавали дорогу домой.
Они дети, им нужны эти знаки, эти хлебные крошки, ведущие домой, а вместо них – огромный и непонятный мир чужого восточного города, жаркий, пыльный, душный, шумный, с орущими на непонятном языке людьми, свистящими вслед сверстниками и вывесками на чужом языке.

Чужой дом, чужая страна, чужой язык и четкое, яростное и ясное осознание того, что их привезли сюда как чемодан. А потом надо идти в школу. А сделать этого не можешь. Потому что тошнит от страха, потому что хочется только лежать лицом к стенке, закрывшись с головой, чтобы ни одного звука не долетало. Еще можно наушники, чтобы уже наверняка отгородиться.

Вот если бы заболеть… Может, тогда вернут домой?

Но из кровати выдирают и тащишься в переполненном автобусе, преодолевая тошноту и боль в животе, приходишь, садишься за заднюю парту, наушники в уши, капюшон на лицо, и только бы не трогали, только бы оставили в покое. Но не оставляют. Дергают, спрашивают, нужно что-то отвечать и делать вид, что осмысленно смотришь на доску со странными буквами справа налево, а в голове одна мысль: «Какого хера???? Зачем? Как из этого выбраться?»

А вокруг орут, кричат, прыгают, что-то обсуждают, и хорошо если понимаешь хоть что-то. А если ничего? Если просто в ступоре?

Если тошнит от страха, что не так скажешь, не так оденешься, не так поймешь и засмеют, жестоко засмеют, и даже не поймешь, почему и как надо было.

И как понять, о чем они говорят вокруг, что смотрят, чем интересуются, какую музыку слушают и как надо себя вести, чтобы стать своим. Как? Как это понять? Как научиться понимать этот новый мир? Тошнит. От страха, от боли, от тоски.

Родителям тяжело в новой стране, но родители знают, что за черной полосой будет белая, и понимают, почему они выбрали это. Дети не понимают, зачем, и у подростков нет белых полос, у них всегда одна бесконечная черная полоса закрученной ленты мебиуса.
И так день за днем, день за днем, день за днем…

Поэтому ненавидишь всё и всех. Страну, город, погоду (и дождь, и хамсин), школу, одноклассников, родителей, бывших друзей, которые будто бы предают, потому что становятся все дальше и дальше, и все меньше и меньше их понимаешь. А особенно бесит этот мерзкий чужой язык, на котором живет этот новый мир. И если не нужен мир, то не нужен и язык. Если боишься общения, то не нужны и средства для него. Чужой мир, чужие традиция, чужая история и глухое раздражение, переполняющее все естество. Которое потом может выплеснуться в агрессию или длительную и тяжелую депрессию.

И кричишь: «Ненавижу! Уеду! Сейчас! Отправьте меня домой! На каникулы! Так уж и быть до конца года подожду. Но потом не вернусь! И нет, мыться не пойду и убирать в комнате не буду, и уроков нет. У меня нет и не будет будущего в этой стране, и мне не нужна эта сраная школа и этот иврит. На хрена вы сюда меня привезли? Зачем это все? Довольны? Это не моя страна, не мой народ, не моя история, и оставьте меня все в покое! Идите на хрен со своим Израилем и со своими евреями!»

На день памяти в школу приходят выпускники.

Чаще всего — в армейской форме.

Офицер. Боевые части на границе с Газой.

– Почему именно там?

– Ну это же моя страна, мой народ, мой дом и моя семья.

– А ты помнишь, как всё ненавидел?

Улыбается:

— Конечно помню.

Высокий, красивый, родной.

Берегите себя, родные! И пусть у вас все получится!

Ведь вы теперь дома.

Добавить комментарий

Adblock
detector