Мама капитанов

Сижу в гостях. Вышли с Эстер покурить на балкон. Я разливаю водку.

— Хватит. Пока ты тут закусывала, я уже три рюмки выпила, лучше зажигалку дай. Ты мне напоминаешь мужика, который подбивал моего мужа, когда мы на Крите отдыхали, поспорить кто больше выпьет. А муж ему типа: «А ты попробуй потягаться с моим меньшим братом. С женой то есть». Ну мужик посмеялся, а потом нам пришлось его в номер на себе тащить. Его жена со мной здороваться перестала.

— Это с каким мужем, с французом?

— Да нет же, с Меиром.

— С которым ты в Бразилии жила?

— В Бразилии мы жили с первым, но он не француз был, а марокканец, просто у них дома по-французски говорили. Восемь лет в Бразилии прожили, но он мне надоел, и я вернулась в Израиль и встретила Меира. И пошла работать в «Эль-Аль». У меня уже пять языков было. Русский, английский, французский, португальский и иврит.

—А китайский?

—А китайский нам был не нужен, мы дома говорили по-русски, а в школе на английском.

—Ты можешь по порядку? Значит, ты родилась в Харбине…

—Нет, это папа родился в Харбине, куда бабушка с дедушкой бежали, когда в Крыму начались сильные погромы. А потом они переехали в Шанхай. Мама сибирячка, ее родители в Шанхай привезли, когда ей было полгода. Ну и я уже в Шанхае родилась. Но китайский мне был не нужен. Мы ходили в английскую школу, по субботам — в синагогу, а по воскресеньям — в советский клуб. Папа был идейным коммунистом, у нас даже паспорта были советские. Мы были советские люди. После войны мы хотели уехать в СССР, но не успели, и в 49-м нам пришлось бежать в Израиль. Мы два месяца плыли на корабле, через Африку, потому что через Суэцкий канал нас не пускали. Потом две недели был карантин, потом полгода барак в Атлите, нас в том бараке было 40 человек, все из Шанхая, все советские евреи. А потом мы два года жили в палатке, пока нас не поселили в Лоде. У нас ведь в Шанхае и прислуга была, и повар, и шофер. И знаешь, мама с бабушкой все эти несколько лет в бараках и палатках ни разу не пожаловались.

— Значит, ты успела окончить в Шанхае пять классов, а потом пошла здесь в школу?

— Еще чего. Я ж иврит не знала, мне 13 лет было, а меня посадили в класс к восьмилеткам, и я сбежала в кибуц. Там и жила до армии… Ну что делают в кибуце? Жила, работала. В поле, с коровами, в прачечной, везде работала. Потом пошла в армию, а потом ты знаешь… В «Эль-Але» я была мамой капитанов. Ведь кто в пилоты идет? Мальчишки только из армии. Их нужно на курсы отправлять, переучивать, кормить, одевать… В Шанхае с тех пор была один раз, мы с сестрой поехали. Зашли в наш дом, нам открыл китаец, который тогда у нас квартиру купил. Мы ему говорим, что тут жили, а он говорит «нет, тут две девчонки маленькие жили». Но потом поверил. Я так по Китаю и не покаталась, у Меира был инсульт… Года через четыре я поняла, что больше не могу, и взяла филиппинца. Такой хороший мальчишка. У него и девушка появилась. Так они, пока она беременная была и еще три месяца после родов, у нас жили. У них мальчик родился в день рождения Меира, и они его тоже Меиром назвали. Я малыша нянчила. Они меня до сих пор навещают, вон завтра прийти должны… Кстати, в театре «Яалом» хорошая пьеса сейчас идет. Мы с подружкой вчера ходили, очень советую. Мы раньше вчетвером всегда ходили, но одна умерла, вторая в «хостеле». В «хостель» я не хочу, не люблю когда народу много и все организовано… Ладно, рада была познакомиться. Мне пора, внуков на выходные отпустили из армии, они меня навестить хотят. Куда меня провожать? Тут 17 ступенек всего, я считала. Будь здорова.

Добавить комментарий

Adblock
detector