Из рода Котиков

Шакшука.ru и кинокомпания «История семья» проводят конкурс на лучшую семейную историю — «Напиши семью». Предлагаем вашему вниманию рассказ Анны Марченко.

Девочка в белом пальтишке серьезно смотрит на фотографа. Ее взяли сниматься на карточку вместе со всеми, надо не подвести семью! Хорошо ли она стоит? Юбка еще короткая, чуть ниже колена, но шляпка и зонтик совсем как у мамы и старших сестер. Семья большая, основательная: Хаим-Элев Котик (или, как его здесь зовут, Ефим) — управляющий имением графа Потоцкого в Наровле, его жена Эстер — дочь сельского учителя, Фаня — младшая из шестерых детей, «мизиночка». Думали, никто больше не родится, младшего сына назвали по традиции Вениамином, и вот — девочка. Через 35 лет после этого дня она будет расстреляна в гетто местечка Смоляны. Фаня Котик серьезно смотрит в объектив. Это моя прабабушка. Шел 1907 год.

Семья Котиков 1907
Семья Котиков. 1907 г.

Женщин из рода Котиков всегда отличали две черты: необыкновенное упорство, если не сказать упрямство, и необыкновенный же артистизм. Фаня Котик вышла замуж, едва окончив гимназию, в 18 лет у нее родился сын Рафаэль, а еще через пять лет — дочка Слава, или Ляля, как ее звали дома. Будучи матерью двоих маленьких детей и женой достаточно обеспеченного человека, Фаня пошла учиться на врача, получила образование, стала работать. Семья обосновалась в Минске.

Ляля и Рафа в детстве. Начало 1920-х гг.
Ляля и Рафа в детстве. Начало 1920-х гг.

«Инженеры на дороге не валяются» — эта народная мудрость, ставшая семейным присловьем, пришла в нашу семью с Урала тридцатью годами позже, но и здесь она тоже вполне уместна. Монос Бромберг, инженер деревообрабатывающей промышленности, до революции учился своей специальности в Германии, знал немецкий язык как родной. В семье для общего развития говорили с детьми по-немецки и по-французски (а когда хотели от них что-то скрыть, то на идише), обедали в столовой с крахмальными салфетками и супницей, устраивали музыкальные вечера… Разве могло известное ведомство пройти мимо столь явного немецкого шпиона! Семье отчасти повезло: Моноса арестовали в 1938-м и выпустили через два года на волне разоблачения «ежовщины». Однако за это недолгое время семья оказалась в рассеянии, как народ, ее породивший: Фаню Ефимовну после ареста мужа выгнали с работы, и она устроилась врачом в местечке Смоляны; красавчик Рафа успел поучиться в институте, жениться и развестись, в общем, жил совершенно независимо. А Слава…

Ну и фортель выкинула послушная девочка Лялечка! Оказалось, она уже давно договорилась с подружкой Таней после окончания школы бежать в Москву и поступать в театральный институт! Но Таня по болезни пропустила год в школе, и Ляля осталась ее ждать, а чтобы зря не расстраивать маму (послушная же девочка), поступила на филфак Минского университета и закончила первый курс — с отличием, как и все, что она делала. Настала пора ехать — но где взять денег на дорогу? Мама пока не должна ничего знать, а то она расстроится (ох, как это знакомо!). Ляля взяла свои единственные красивые туфельки на каблучке, подаренные на выпускной… и продала. И уехала в Москву. И с первого раза легко поступила на актерский!

Слава, Рафаэль, Монос Исаакович и Фаня Ефимовна Бромберги с бабушкой Эстер Котик (матерью Фани). Начало 1930-х гг.
Слава, Рафаэль, Монос Исаакович и Фаня Ефимовна Бромберги с бабушкой Эстер Котик (матерью Фани). Начало 1930-х гг.

Но тут какой-то недоброжелатель заявил, что никогда ей не быть настоящей актрисой, с ее-то внешностью, — и неуверенная в себе красавица перенесла документы на театроведческий. Чем не угодила внешность, непонятно, разве что нечаянно гордым видом. Тяжелые черные косы, уложенные на затылке, тянули его вниз, а подбородок, соответственно, вверх. Ляля волей-неволей ходила с гордо поднятой головой, а многие думали, что она задирает нос из-за своей красоты.

Студентка ГИТИСа
Слава Бромберг, студентка ГИТИСа

Мама простила Славу за побег и велела будущим летом приехать в Гомель — там у дяди Буси, маминого брата Вениамина, должна была собраться вся семья, чтобы решить, как и, главное, где жить дальше. Пока что расклад получался такой: Фаня — в Смолянах, освободившийся Монос — уже в Гомеле, Рафа — в Минске, Слава — в Москве. В июле 1941-го они все должны были встретиться. Если бы еще месяц…

22 июня Слава получила от мамы три телеграммы с разницей в несколько часов. «Немедленно приезжай», — говорилось в первой. «Оставайся на месте, жди указаний», — во второй. И, наконец: «Будь с институтом, я тебя найду». Фаня Бромберг была железная женщина. В течение первого дня войны она сумела проанализировать ситуацию, задушить в себе материнское желание быть рядом с ребенком и принять единственно верное решение, самое безопасное для дочери. Ее душевное смятение отразилось лишь в трех четких телеграммах. «Я тебя найду» — последнее, что услышала Слава от матери.

Фаня Бромберг (Котик)
Фаня Бромберг (Котик)

А дядя Буся был ни много ни мало начальником речного пароходства. Всех родственников, которых смог собрать, он погрузил на пароход, плывущий в Куйбышев. Всех, кроме Моноса. «Я пойду к Фанюре», — сказал тот. Куда?! Белоруссия уже оккупирована, транспорт не ходит, а Монос Исаакович Бромберг, пятидесяти двух лет, с соответствующей внешностью, пойдет пешком через всю республику? «Я пойду к Фанюре», — упрямо твердил он. И дошел.

В Смолянах уже было гетто, но Фаня Ефимовна, известная своим врачебным искусством, пока что пользовалась некоторой свободой, если можно так назвать работу с утра до ночи. Монос Исаакович, обнаружив свободное владение немецким, также был призван на службу в качестве переводчика и надеялся принести этим пользу (в духе Даниэля Штайна, о котором мы прочитаем через полвека).

Однажды ночью к Фане пришли партизаны.

— Нам нужен врач, а в гетто завтра начнутся расстрелы. Собирайтесь, пойдемте с нами.

— Я пойду только вместе с мужем, — отрезала она.

— Лишнего человека мы не прокормим. Он немолодой, будет в отряде обузой. Мы можем взять только вас.

— Тогда я не пойду.

Женщины из рода Котиков всегда славились своим упрямством.

Как это иногда бывало, от расстрела удалось спрятаться одному мальчишке. Он затаился на чердаке и смотрел то ли в оконце, то ли в щель между бревнами на колонну, проходившую совсем рядом.

— Пани доктор шла впереди вместе со своим мужем и всех подбадривала, — рассказывал этот свидетель через двадцать лет. — Они держались за руки…

Открытие братской могилы в Смолянах после войны
Открытие братской могилы в Смолянах после войны

Послушная (на сей раз) маминой телеграмме Слава поехала вместе с институтом в эвакуацию. Все творческие вузы отправляли в Саратов. Там же оказались и студенты консерватории, а среди них — красавец-пианист Петр Мирский, ученик самого Гольденвейзера! В Москву они вернулись уже вместе.

Пианист и композитор А. Б. Гольденвейзер с учениками (справа во втором ряду Петр Мирский)
Пианист и композитор А. Б. Гольденвейзер с учениками; справа во втором ряду Петр Мирский

Родилась дочка, кончилась война. Петр Мирский участвовал в Параде Победы 24 июня на Красной площади, играл в оркестре (не на рояле, оказавшемся в кустах, конечно, а подменяя заболевшего литавриста). А какой прекрасный «Ната-вальс» сочинил он в честь рождения дочери, возвращаясь летней ночью по пустынной Москве из роддома!

Петр и Слава Мирские с дочерьми Натальей и Фаиной (Инной). О гибели родителей Слава узнала далеко не сразу, поэтому в честь бабушки назвали уже младшую дочь.
Петр и Слава Мирские с дочерьми Натальей и Фаиной (Инной). О гибели родителей Слава узнала далеко не сразу, поэтому в честь бабушки назвали уже младшую дочь.

В конце 1940-х семья Мирских перебралась на Дальний Восток. В Хабаровске они стали теми, кого сейчас назвали бы интеллектуальной элитой города: Петр Аркадьевич — директором музыкального училища, Слава Моносовна — директором ТЮЗа. А было им в этот момент немногим больше тридцати.

К сожалению, после двадцати лет совместной жизни они расстались — если можно так сказать о людях, всю жизнь сохранявших теплые отношения друг с другом и продолжавших с удовольствием общаться на семейных встречах даже в 70 лет!

Слава Моносовна всегда была очень эффектной женщиной, и после развода на ее руку нашлось немало претендентов, в числе которых сам Вольф Мессинг, великий и ужасный гипнотизер! Увы, она отказывала всем, отдавая себя работе. Ее должность теперь называлась «замначальника Камчатского областного управления культуры», фактически же она была министром культуры этого огромного края.

Слава Мирская преподносит Славе Ростроповичу ветку жимолости (за неимением цветов на Камчатке) на фоне плаката «Советским женщинам -- СЛАВА!». Надпись на обороте:
Слава Мирская преподносит Славе Ростроповичу ветку жимолости (за неимением цветов на Камчатке) на фоне плаката «Советским женщинам — СЛАВА!»

Камчатский драмтеатр, камерный и симфонический оркестры, хоровая капелла, корякский ансамбль «Мэнго» — все это ее детища. А многочисленные гастроли великих артистов и музыкантов, которые она организовывала!

Бабули не стало в 2003 году, в год рождения моей младшей дочери. А старшая родилась в год смерти деда, в 1998-м, и ровно через сто лет после своей прапрабабушки Фани Котик. Я вижу в этом не просто совпадения, а некую взаимосвязь поколений, и, вновь глядя на фотографию более чем столетней давности, почти физически ощущаю глубокие корни. Это мой род, мой клан, моя защита. Спасибо, что вы были — и есть.

Добавить комментарий

Adblock
detector