«Кошечки» на страже. Один день с батальоном «Каракаль»

Я вышел из машины. На меня тут же обрушилась упругая волна концентрированного жара. Вокруг каменистая пустыня. Я посмотрел на часы, на которых отображалась температура места, где я нахожусь. Часы показывали +28. Девять утра. Интересно, учитывают ли погодные сервисы температуру, которая идёт от земли. По моим ощущениям, от камней под ногами «жарило» гораздо сильнее, чем с неба. Пустыня была прекрасна в своей аскетичной красоте. Растительность ограничивалась колючками. Каменистая почва имела серо-бежевый окрас. Очень хотелось пройтись до близлежащих гор. Что-то в этой пустыне притягивало. И одновременно предупреждало: «Не делай глупостей, ты здесь сгинешь без соответствующей экипировки и большого запаса воды».

Мои размышления прервало появление солдатика с Тавором. Нам было разрешено въехать на территорию военной базы. Солдат сел на заднее сидение, и мы тронулись. Проехав через КПП, миновав несколько рядов зачехлённых «меркавот», мы оказались на территории военной базы, располагающейся в одной из пустынь Израиля.

Не уверен, что могу говорить о том, чем мы занимались. Вернее, уверен, что не могу. Просто я работаю на военных объектах.

Как выяснилось позже, нам предстояло работать в штабе оперативного управления. Пока мы ждали допуска в штаб, который находится в одном из многочисленных симметрично расставленных домиков, у меня было достаточно времени осмотреться. Мы ждали в просторной беседке, покрытой маскировочной сеткой. Не столько в целях маскировки, сколько в целях защиты от жесткого излучения солнца. Девушка в панаме и черной футболке с изображением меча с крылышками во всю грудь мастерски скручивала сигарету табака «Bali» без машинки. Девушек вообще было необычно много. В ЦАХАЛ их немало, но тут были почти только девушки. Через некоторое время я заметил, что подавляющее большинство носят рыжие ботинки, вооружены более компактным израильским Тавором, а не громоздкой американской М16, под погонами некоторых из них берет ярко-зелёного цвета. В моей голове как будто что-то щёлкнуло. Я пригляделся к эмблеме сидящей напротив девушки и разглядел то, на что не обратил внимания раньше: правое крыло ближе к центру превращалось в голову пустынной рыси каракаль, в умилительно-агрессивном оскале.

Так вот, куда меня занесло. Знаменитые «кошечки». Женский батальон легкой пехоты «Каракаль». Конечно же, я много слышал об этом удивительном подразделении. Однако мне и в голову не могло прийти, что я с «кошечками» познакомлюсь.

Несколько общеизвестных фактов о батальоне «Каракаль», которые по какой-то причине вы могли не знать. Это настоящее боевое подразделение, выполняющие реальные боевые задачи, подготовка которых не отличается от подготовки мужских подразделений. Девушек здесь две трети. Очень высокие физические нагрузки, повышенные требования к интеллекту, высокие боевые навыки — это всё про «Каракаль». У меня сложилось впечатление, что солдат в батальон набирают в том числе и по внешним данным. Такой концентрации красивых лиц я не наблюдал больше нигде. Если меня попросили бы составить словесный портрет среднего солдата «Каракаль», это звучало бы так: широкая кость, крепкие, без лишнего веса, с удивительно красивыми лицами и с каким-то необъяснимым светом из глаз.

Девочки патрулируют пустыню, ловят в основном контрабандистов, но бывает и поиск, захват и нейтрализация террористов, пытающихся пробраться в Израиль с территории Египта. Глядя на эти, казалось бы, беспечные лица, сложно поверить, что эти девчонки воины.

Девушки выстроились в шеренгу, направив стволы автоматов вверх, и по команде командира зафиксировали затвор в открытом положении, чтобы командир мог убедиться, что оружие разряжено. Я видел эту сценку в ролике на Youtube, там были сосредоточенные и преисполненные важности лица, девушки были почти в полной экипировке. В реальности же это была разномастная шеренга девушек — кто в панамах, кто без, в разноцветных футболках с эмблемой подразделения. Вместо сосредоточенных лиц лукавое выражение: «Вы шо таки думаете, что я настолько имбицилка, шо оставлю патрон в патроннике?». Но протокол есть протокол, здесь он исполняется безукоризненно.

На базе постоянное движение. Никакой муштры, тренировок я не увидел. Лишь на периферии базы мне попались на глаза сложенные в кучу металлические мишени в виде человеческих силуэтов, грудь которых была кучно усеяна пулевыми отверстиями. Не завидую я тем, кто окажется на прицеле у этих «кошечек».

Наконец мы получили допуск в помещение штаба. Мы подошли к типовому прямоугольному домику с тремя помещениями. В одном был кубрик командира, судя по единственной армейской кровати, в другом кабинете майор ставил задачу рослому и отлично сложенному старшему лейтенанту. Офицеры были мужчинами. Следующее помещение, где нам и предстояло провести основное время, был штаб. Нас попросили оставить телефоны в специальном ящичке возле входной двери. В штабе дежурили две девушки. Они что-то бурно обсуждали, судя по всему, не служебные новости. При этом постоянно отвечали на вызовы по рации и мониторили экраны дисплеев. Над дисплеем — два рисунка нарисованных цветными карандашами. На одном — солнце над вершинами холмов, на другом — дерево с пышной кроной. Только почему-то дерево напоминало ядерный взрыв, а солнце вспышку, которая возникает после подрыва атомного заряда в воздухе.

Несмотря на кондиционер, в штабе было жарковато. Оборудование работало постоянно, раскаляя воздух. Я в неудобной позе, пот капает с носа, попадает на стёкла очков. Одна из девчонок принесла мне воды. Так они и следили за тем, чтобы мы пили достаточно, все время нашей работы.

Я вышел покурить в ближайшую беседку. В беседке — девушка старший лейтенант и парень, звание которого было не понять — он был в черной футболке. Судя по интонации, парень рассказывал о какой-то проблеме, девушка-офицер, лет 25, внимательно его слушала, изредко задавая вопросы.

В беседке неподалеку от нашей не курили — пели американский шлягер, обняв друг друга за плечи и раскачиваясь из стороны в сторону. Убери автомат и форму — ни дать, ни взять девушки из соседнего офиса. Всюду улыбки, озорство, подколки. Когда солдатик ушёл, и мы с девушкой-офицером остались наедине, я спросил: «Тяжело здесь служится?» «Очень тяжело». Такой ответ никак не соответствовал той картине, которую я наблюдал. Я не удержался от того, чтобы подколоть: «Репертуар песен маленький?» Девушка не улыбнулась и шутку не оценила: «Смотри, эти девочки ночью пойдут в рейд. В пустыню. Некоторым из них придётся залечь в засаде на много часов. Ночью здесь холодно. Днем кондиционеры в американских джипах не справляются с охлаждением кабины, в машине жара, они в полной экипировке, в засаде ты на жаре посреди пустыни днём, под холодным ветром ночью. Это еще не считая реальных боевых операций и учений. Что-то мне подсказывает, что ты бы вряд ли это выдержал». Думал, конечно, возразить, что я офицер запаса — звание, которое мне дали не за красивые глаза. Но я промолчал. Скорее всего, такой службы я бы не выдержал и в лучшие свои годы.

Когда я возвращался в штаб, экипаж армейского джипа готовился к патрулю. За рулём широкой машины сидела миленькая девушка в разгрузке и рассказывала что-то весёлое собеседнице, стоявшей у открытой двери кабины. Через некоторое время пассажирское место за большим дисплеем занял парень-солдат, и они тронулись. Девушка посмотрела на меня, улыбнулась и неожиданно подмигнула. Я улыбнулся в ответ, помахал рукой и, только оглянувшись понял, что, естественно, она улыбнулась и подмигнула не мне, а девушке, которая была у меня за спиной…

…Уже под конец дня, когда солнце спешило спрятаться за окружающие горы, а мы загружали в нашу машину инструменты и инвентарь, приехал пыльный джип с патруля. Вышедшая из машины девушка в панаме и разгрузке забросила автомат за плечо. Уставшая, ссутулившаяся, лицо того же цвета, что и пыль на джипе. Она не улыбалась. Просто мечтала добраться до кровати.

Чем они занимались в рейде? Патрулировали вероятные пути контрабандтного траффика? Ловили террористов? Сидели в засаде? Мне никогда об этом не узнать. Одно я знаю точно: из всего увиденного мною в Израиле, по-настоящему я буду гордиться только этими амазонками, которые, превозмогая женскую природу, оставаясь при этом женщинами, тащат боевую службу наравне с мужчинами. Не потому что они часть одной из самых боеспособных армий. Но потому, что они поклялись «стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы». Кажется, эти юные девочки знают истинную цену этой клятвы.

Добавить комментарий

Adblock
detector