Как стать евреем

«Что такое армейский гиюр?»

Новый репатриант из Австрии. При рождении назвали его Кристиан. Его родители — художники, живут в Вене. И вот однажды, когда он учился в восьмом или девятом классе, ему попался старый семейный фотоальбом. Забравшись под теплое одеяло зимним венским вечером, он стал его листать. И вдруг увидел старую пожелтевшую фотографию человека в форме СС. Потом еще несколько. Вот он же в окружении девушек. Вот стоит по колено в снегу, улыбается, указывает на что-то вдали. Совершенно живой, реальный эсэсовец в семейном альбоме. «Интересно, — удивился мальчик, — кто же этот человек».

Так жизнь его перевернулась. Эсэсовцем оказался его прадед. Воспитанный антифашистом и вегетарианцем, мальчик не мог принять эту новость спокойно. Абстрактное зло по имени «фашизм» совершенно неожиданно обрело улыбку и место в семейном альбоме. И он захотел понять своего деда. Нет, он не стал читать книги про Вторую мировую войну. Он пошел в синагогу. Он должен был найти ответ на вопрос, почему его прадед, часть его хорошей толерантной семьи, был согласен душить этих людей газом. Он хотел узнать их поближе. Так прошел год: субботы в еврейских семьях, знакомство с вожатым молодежной организации «Бней Акива», первые кракозябры еврейского алфавита, первый приезд в Израиль, киббуц, Иерусалим, Кинерет. И понимание, что это все — его. Я не буду вам рассказывать обо всех перипетиях получения гражданства. И о том, как он открыл свой теудат зеут и расплакался, увидев там запись «исраэли». И имя там было уже не Кристиан, а Исраэль. На «Натив» он пришел, чтобы закончить фразу «твой Бог — мой Бог» как когда-то говорила Рут, с которой и пошла история гиюра.

Но сказала Рут: «Не проси меня покинуть тебя и уйти от тебя обратно, потому что куда ты пойдешь — пойду и я, и где ты заночуешь, там заночую и я. Твой народ — (это) мой народ и твой Бог — мой Бог. Где ты умрешь, там и я умру, и там похоронена буду».

Книга Рут рассказывает о нееврейской женщине, жене еврея, которая после смерти супруга отказалась бросить свою свекровь Наоми и ушла из страны своей Моава в Израиль вместе с ней.

Твой народ — мой народ. Твой Бог — мой Бог. Порядок, в котором Рут перечисляет причины своего отказа вернуться в дом отца (царя, между прочим) после смерти мужа, удивляет. Прежде всего «я часть твоего народа», а потом уже «у нас общий Бог».

И в этом смысл гиюра. Это ни в коем случае не порядок убывания важности. Это та последовательность, согласно которой человек приобретает семью. Сначала экзистенциальная причастность. Потом трансцендентное ее осмысление.

Курс «Натив» в израильской армии принято называть курсом гиюра. Но это, в общем, не совсем верно. «Натив» может получить любой солдат-репатриант, находящийся в стране до 10 лет. Как еврей, так и тот, кто, согласно еврейскому закону, евреем не считается.

Цели у ребят, приходящих на «Натив», самые разные. От «просто выйти отдохнуть от армии, раз представляется такая возможность», до потребности найти ответ на вопрос «кто я?». Большинство учеников, конечно, «русские». Во-первых, нас просто большинство среди новых репатриантов; во-вторых, злая тетка, советская власть, провела над нашим народом эксперимент под названием «А что с ними случится, если всего на семьдесят лет отобрать у них Тору».

Вот, например, девочка родилась и выросла в Израиле в семье новых репатриантов из России. Так случилось, что ее семья обосновалась не в Ришоне или Бат-Яме, а в Цфате. Росла она среди религиозных подружек. И хотя она не училась в религиозной школе, вся ее юность прошла в более или менее традиционной среде. И вот однажды мама ей рассказала, что ее удочерила еврейская семья. И бабушка Фира с дедушкой Фимой ей не родные родители. Национальность мамы неизвестна. Они ее практически нашли на помойке в каком-то молдавском селе и взяли к себе. На каждом уроке она добавляет: «А у нас в Цфате делают так…» Я была с ней, когда она стояла напротив трех раввинов и произносила «Шма Исраэль». Вернее, пыталась произнести. И каждый раз начинала плакать посредине фразы. Уж на что я в шлеме и с саблей, а тоже не сдержалась.

И последняя история. В течение курса солдаты должны составить свое семейное древо. Я хорошо помню этого молодого человека. Коренастый, рыжий, с золотым зубом. Совсем-совсем свежий оле хадаш. Он со мной боролся, как Самсон со львом. Не желал делать эту работу, хоть ты тресни. Мотивировал тем, что евреев в его семье нет. Как они приехали в Израиль, он не знает, и глаза б его эту жаркую страну не видели. Победила я. Мы заключили договор, что он, так уж и быть, поговорит с бабушкой — и все на этом. «Все!» — он даже стукнул кулаком по столу.

Я помню, как он заглянул через неделю в класс и попросил меня выйти. Вид у него был абсолютно потерянный. Он как-то уменьшился в размерах и курил одну сигарету за другой. Вот что он узнал: в Израиле они по маме отца. А вот ее удивительная история. Ее мать попросила свою подругу-украинку взять к себе ребенка на несколько дней. Встала ночью, пошла в соседний дом, постучала и отдала дочку. Дело было в 1942 году. На следующий день в их село пришли немцы и всех евреев собрали и утопили в озере. Выжила только девочка, отданная матерью посреди ночи подруге-украинке. Никто их не выдал. Девочка выросла. Ее приемная семья ей все рассказала. Они сохранили ее документы…

Он стоял напротив меня разводя руками, заглядывал в глаза, как будто я могу опровергнуть или изменить прошлое, и говорил: «Бэлла, это что же получается? Я совсем-совсем последний из них? Только я выжил?» Он не стал проходить гиюр. Но этот курс не прошел для него даром.

А еще у меня был ученик, чей дед-цыган выкрал бабку-еврейку, дочь профессора одесской консерватории. Он мне подарил фразу «Я чувствую иногда, как кровь у меня в жилах течет в разных направлениях».

Это яркие рассказы, яркие воспоминания. Это мой личный альбом с пожелтевшими фотографиями, который я получила от чужих мне людей. Вернее, от тех, кто был мне чужим, пока не поделился со мной этими старыми снимками. Я их берегу. И вы теперь берегите.

Семинар «Натив» — начальный этап обучения еврейской традиции в израильской армии. Существует «Натив» открытый — для солдат-одиночек, которые после учебы отправляются работать, и есть «Натив», во время которого обучающиеся семь недель живут на закрытой базе.

После окончания курса каждый из них должен решить, хочет ли он пройти гиюр. Для тех, кто, отучившись на «Нативе», понимает, что получил достаточно и никаких причин для гиюра не видит, обучение заканчивается. Желающие продолжить путь в еврейство поступают на семинар «Алеф», который длится три недели. Здесь они учатся пользоваться молитвенником (Сидуром), различать запрещенные в субботу виды работ. Если им и этого покажется мало, они могут поступить на уровень «Бэт» — это заключительная и обязательная часть учебной программы для тех, кто все-таки выбрал гиюр. Это еще три недели обучения, в течение которых законы еврейского образа жизни познают уже на практике: ходят в синагогу, учатся накладывать тфилин, правильно встречать шаббат.

Добавить комментарий

Adblock
detector