Иврит теряет корни

Впервые на Землю Обетованную я приехала семь лет назад, Тогда еще я совершенно не думала, что когда-нибудь я буду здесь жить. Зато у меня было твердое намерение попрактиковаться в иврите: только что закончив уровень «далет», я научилась складно излагать мысли и жаждала наконец проверить себя в беседе с израильтянами.

И вот — первый вечер, Тель-Авив, совершенная оглушенность происходящим и я, желающая протестировать свои знания. Первая возможность появилась сразу же: нам нужен был обменный пункт для покупки шекелей.

К мигающему в темноте окошку я приблизилась не сразу: перед этим старательно построила в уме фразу на чистейшем иврите. «Простите, пожалуйста, производится ли здесь обмен иностранной валюты?» — обратилась я к кассиру.

«Геверет, ты хочешь чейндж?» — было мне ответом.

Так бывает часто: вы выворачиваете мозги наизнанку в поисках нужного термина — и обнаруживаете, что все пользуются английским аналогом. Вы продолжаете правильно прощаться, старательно произнося «Леитраот», а ваши ивритоязычные знакомые бросают вам исключительно «Бай». Вы пытаетесь изобрести какое-нибудь «получше узнать друг друга», не зная, как сказать «сократить дистанцию в общении», а израильтяне тем временем вовсю «ломают дистанс».

Лингвисты и пуристы бьют тревогу: язык засоряется! Дети говорят на суржике — смеси иврита и английского! В университетах предпочитают английский для международного общения. А как же наследие, аутентичность, принципы еврейского государства, в конце концов? И у этой тревоги имеется закономерный итог: Академия языка иврит, организация, ответственная за установление в иврите новых норм, регулярно изобретает все новые и новые слова, образованные по правилам иврита, вместо их «международных» синонимов.
Одни нововведения приживаются, другие — умирают, не успев родиться. Скажем, звучное «махаземер» (мюзикл), образованное сложением слов «махазе» (представление) и «земер» (песня, напев), пришлось впору. А вот слова «негда» и «яхда», предложенные Академией вместо так любимых политически подкованными израильтянами «коалиции» и «оппозиции», так и не вошли в живой язык. «Коалиция» и «оппозиция», давным-давно облюбованные прессой, победили. Остается надеяться, что однажды Академия предложит варианты собственного названия — не может же такая организация называться словом греческого происхождения!

Впрочем, основная работа Академии не «очистка» языка, а разработка все новых и новых научных терминов в различных областях: наука не стоит на месте, и язык вынужден поспевать за ней.

Но, разумеется, для иврита цепь заимствований началась далеко не сегодня. Иврит заимствовал слова и выражения у других языков всегда легко. Да, он всегда был языком корпуса священных текстов, – «лешон а-кодеш» — но при этом состояние многоязычия было настолько естественным для еврейских общин… Неудивительно, что оно начало — потихоньку, но существенно — проникать в иврит и изменять его облик.

Эта история похожа на увлекательный детектив: как улики в криминальном романе, «блудные дети» иных языков указывают нам на то, когда и с чем соприкасались различные ипостаси иврита. Скажем, знаете ли вы, что «неродными» в иврите являются даже такие слова, как «дверь» и «окно»? Это остатки мощного влияния аккадского языка, из которого в иврит пришли, пожалуй, первые иноязычные слова.

Помимо аккадского, настоящими «рекордсменами» древности в своем влиянии на иврит являются древнегреческий и арамейский языки, причем древнегреческий ухитрился обогатить иврит трижды: часть слов пришла в иврит при прямом контакте, часть появилась в языке через сочинения мудрецов арабского Востока, черпавших мудрость в греческой философии. Так, например, попало в иврит слово «аклим» — климат. А еще часть пришла из европейских языков с развитием науки на иврите. Например, названия наук: «география», «математика», «биология».

Латынь по масштабам влияния на иврит с греческим не сравнится, но и она иногда преподносит сюрпризы. Скажем, ивритское «кнас» (штраф) — это искаженное латинское census.

Любопытны и результаты влияния персидского языка. К примеру, одно из самых известных слов персидского происхождения — слово «пардес» (плантация) в персидском означало «пространство, обнесенное стеной, в котором разгуливают на воле животные» в европейские языки, минуя иврит, перешло в значении «рай». Да-да — знакомый любому англоговорящему paradise.

Что же до арамейского, то список заимствований в иврит начинается с обыденных «папа» и «мама» и дальше можно составить небольшой словарь. Ничего удивительного, ведь арамейский язык, на котором написан один из важнейших корпусов текстов иудаизма — Вавилонский Талмуд, занимал и занимает важнейшее место в жизни верующих евреев. В частности, он существенно обогатил «лешон Хазаль» (язык мудрецов) — мишнаитский иврит.
После расселения евреев в Европе влияние на иврит иных языков стало взаимным. Именно на этом этапе начали зарождаться еврейские языки. Так развились, к примеру, совершенно самостоятельные идиш и ладино — для того, чтобы спустя некоторое время тоже повлиять на иврит, когда его возрождала сионистская алия в Эрец Исраэль. Идиш подарил ивриту множество сложнопереводимых, но точных слов. Скажем, глагол «лефарген», пришедший из идиша, не получается перевести одним словом. Наиболее кратко его значение можно выразить так: «искренне порадоваться чужому успеху». А также калек: именно калькой с идиша являются вопросы «как тебя зовут?» и «как дела?».

Не обойдем вниманием и язык «двоюродных братьев»: арабский находится в тесном контакте с ивритом с времен Средневековья, когда еврейская и арабская культуры тесно переплетались (как это, например, происходило во время «золотого века» истории сефардских евреев). А то, что сегодня арабский ассоциируется со сленгом и ругательствами, дань последних нескольких десятков лет, причем как сосуществования двух народов, так и алии из арабских стран.

И, наконец, что иврит взял из русского, кроме известного всем и уже набившего оскомину «кибенимат»? (На самом деле, когда израильтянин хочет выругаться, он находит другие слова, покрепче). Прежде всего, конечно, такие нужные здесь в повседневной жизни слова, как «балаган» и «нудник». О том, откуда пришел «балаган» ведутся споры, да и за «нудника» борются идиш, польский и русский . Но мы-то с вами знаем! А еще, конечно, все знают слово «бабушка» — только с ударением на У: «бабУшка». И означает оно «матрешка».

Итак, иврит — это язык, в котором заимствованы слова «папа» и «мама», «дверь» и «окно», калькированы вопросы «как дела?» и «как тебя зовут?». «Какой-то набор калек, а не язык!» — скажете вы. И будете правы и неправы одновременно. Да, современный иврит сильно отличается от того языка, каким он был в древности. Но и еврейский народ сегодня не тот, что прежде. Еврейские общины — это своеобразный «слепок» окружающего мира, сам мир в миниатюре. И потому, как ни назови иврит — пожалуй, именно он, пестрый, полный иноязычных черт, истинное «вавилонское смешение», идеально подходит Израилю.

Добавить комментарий

Adblock
detector