Как гуманитарию искать работу в Израиле?

 «Как найти работу в Израиле?»

Через два месяца после приезда в Израиль я случайно оказалась в компании русскоязычных писателей. И главный редактор литературного альманаха поинтересовался моим родом занятий.

— Я журналист.

Не глядя мне в глаза, он ответил:

— А-а-а… А профессия у вас какая-то есть?

— Нет, — честно призналась я.

Представьте себе маленькую страну, где живет примерно половина Москвы. Представьте себе, что русский язык в ней знает примерно каждый пятый. Значительная часть знающих — молодые и вписавшиеся в действительность настолько, чтобы почти не нуждаться в русском слове. Теперь представьте себе пару газет, десяток сайтов, пару телеканалов и — о, чудо! — группу людей, которая на них работает. За не очень большие деньги. Не то чтобы это особенность Израиля, это особенность прессы любой диаспоры.

Поэтому, пока была возможность откладывать встречу, я откладывала. Думала все, может, другое что в голову придет: горшки лепить, борщи варить, танец живота плясать? На моих глазах гуманитарии один за другим отправлялись переучиваться. Кто на повара, кто на медсестру. А я понервничала и приступила к навязыванию своего резюме всем СМИ, которые знала. Надо сказать, ответили мне немногие. Некоторые не ответили раз пять или шесть — я настойчива. А некоторые смежные конторы в виде издательств прямо сказали: «С вашим опытом редактором взяли бы, с вашей фамилией не возьмем». Вот так всю жизнь делаешь фамилию, а потом она тебя топит.

Причем не только в издательстве. В конторе по найму социальных работников тоже. До них я дошла не сразу. Сначала я выслушала и прочитала длинные инструкции в социальных сетях от местных «масковским понаехавшим». Самые вежливые речи напоминали ответ Онегина Татьяне: «Не всякий вас, как я, поймет, к беде неопытность ведет». Далее шел список навыков, необходимых великолепному, необыкновенному, лучшему в мире русскоязычному израильскому журналисту, которыми «масковские» точно не обладают. Даже близко. Самые невежливые откровенно злорадствовали: «А что ж они думали, что будут тут сидеть смузи пить, как привыкли? Тряпку в руки, ничтожества!»

После двух месяцев поисков работы по специальности я попросила у семейного врача рецепт на антидепрессанты. В самом деле, очень трудно адекватно выглядеть, если у тебя губы дрожат и отчаяние будит тебя еще до рассвета: «Где я? Я в Израиле. Кто я? Никто».

Напившись таблеток, я пошла ухаживать за старушками. Всех берут. Это как раз низкооплачиваемый тяжелый труд для репатриантов. Для всех. Это смешно, но меня не взяли. Можно было и дальше планомерно ходить и искать лежачих больных, но от каждого ответа на свой вопрос я пыталась очухаться несколько дней. Меня не мучила потеря статуса, у меня понтов немного. Я цепенела от отчаяния, что скатываюсь в нищету. Потом меня не взяли в супермаркет. Самое короткое собеседование в моей жизни состоялось в страховой компании. Ее владелец посмотрел на меня как на пятно и изрек:

— Я ненавижу гуманитариев.

— Э-э-э… Но, может, я толковая?

— Я ненавижу гуманитариев.

Я поняла, что надо срочно переписывать резюме, чтобы оно не имело никакого отношения к реальности. Все равно никто проверять не будет.

Удивительно, но это факт. С местными журналистами я познакомилась на одной журналистской конференции. В Израиле резкое разделение на «левых» и «правых». Устроители этой конференции из «левых», а большинство «русских» — «правые», так что были люди, которые мне предрекали нерукопожатность. Что весьма смешно. Чего терять человеку, которого нет в пейзаже? Конференция оказалась интересной. Я там много говорила и со многими познакомилась. И меня никто не укусил, хотя пытался один любитель российской власти. Он бежал за мной по ночному Тель-Авиву и пытался вкричать в голову: «На Украине правит хунта! На Украине правит хунта!»

Что мне Гекуба, дяденька? Дела мои скорбны.

Я сходила к Стене плача и отправила письмо Всевышнему.

И тут — стечение обстоятельств. Открывается новый телеканал. Две подруги, которые могли меня порекомендовать. Начальница, которая в меня поверила. Меня, когда я в звезды московского эфира устраивалась, так не трясло от страха облажаться. Я до сих пор трясусь, что не все умею. Ведь у звезды, как водится, много нянек, которые водят ее под белы рученьки, а у меня теперь только оператор и мозги. Если за месяцы паники не вышибло последние.

Мне иногда пишут вновь прибывшие российские журналисты и прочие гуманитарии. Их здесь все больше и больше — «путинская алия». Как бы нам начать искать работу? Где? Они не видят, как при чтении этих писем у меня перекашивает лицо от ужаса за их путь. За их депрессию, отчаяние, ощущение проигранной жизни. Где их место? Я знаю, оно есть, хотя у большинства уже не в журналистике. Но в Израиле точно есть, и они его найдут. Но как мне сказать им, что в любом случае на первое время их удел — мужество и безумство храбрых, бессонница и страх, унижение и сомнения? Опыт, который перемелет их душу и слепит другую.

Добавить комментарий

Adblock
detector