Мужик для тела, еврей для семьи

«Очень много слышала о «хороших еврейских мальчиках». Они и вправду существуют?»

Когда юная и счастливая Шура приходила под утро домой, ее папа рычал, как белый медведь в теплую погоду:

— Что может тебе предложить нормальный мальчик?! Пирожок с повидлом и билет в кино. А у тебя на лбу написано: не того мне надо!

Шурина бабушка, всю ночь не дававшая спать папе из-за отсутствия дома внучки, тут же бросалась на защиту загульного ребенка:

— Она не виновата. Сам знаешь, еврейских монастырей не бывает.

А потом задумчиво добавляла:

— Но приличный еврейский мальчик нам всем бы не помешал.

Пишу в третьем лице, потому что даже представить сейчас не могу, какая же эта Шура, то есть я, была в те поры дура. Но не в клиническом смысле этого слова. Просто существовал огромный разрыв между желаниями души и тела. Душа, страдающая от невыносимой начитанности, жаждала Алешу Карамазова, Родиона Романовича, в крайнем случае Иванова. Но тело диктовало свои условия, и я, то есть она, Шура-дура, с восторгом шла у него на поводу. И вот выбор тела не лез ни в какие ворота. Даже тем слабым своим умом я это понимала. Этот выбор носил сугубо одноразовый характер, показать результаты выбора дома — о таком помыслить было невозможно.

К душе и телу прилагались кое-какие мозги. И они решили, что приличный еврейский мальчик мог бы стать выходом из положения. Реально я знала одного такого — собственного папу, красивого, брутального, умного, веселого, щедрого. Вдруг остальные похожи на него? Короче, по семье понеслось счастливое: «Она согласилась!»

Первого приличного еврейского мальчика спроворили мамины подруги. Это был образцовый, эталонный, идеальный образчик ходячего рассадника антисемитизма. Очки, сутулость, картавость — визуализация кошмара юной девы удалась на славу! Даже семья обескураженно промолчала.

Второй приличный еврейский мальчик был найден бабушкой по своим каналам связи. Рассмотреть его я не успела, потому что он представился: «Соломон. Можно просто Моня».

«Нет, блин, нельзя! — орала я на перепуганную бабушку. — Нельзя, чтоб нормального человека звали Соломон!» Бабушка возражать побоялась.

Третий приличный еврейский мальчик, найденный совокупными усилиями всей семьи, меня отверг. Сказал, что еврейки такие не бывают. Врать не стану, я не расстроилась. В конце концов, ему виднее, а мне себя сравнивать было не с кем, подружки в основном не еврейки.

А вот четвертый, финальный плод семейных и дружественных усилий, оказался вполне ничего. Никаких явных дефектов я в нем не обнаружила. Имя — Боря, а как иначе… Внешность приемлемая, речь нормальная. Конечно, он не отвечал ни потребностям души, ни зову тела, но ум напоминал: приличный еврейский мальчик нам бы не помешал.

Тут надо признаться: тело-то все это время никуда не девалось. Оно требовало и получало требуемое. Мне казалось, что все очень славно в итоге устраивается. Приличный еврейский мальчик может со временем преобразоваться в не менее приличного еврейского мужа. А тело может продолжать иметь шикарного взрослого мужика, раз ему так надо.

И вдруг я совершенно случайно узнаю: мой приличный еврейский мальчик, водя меня в кино и в зал Чайковского, ночевать ходит к шикарной взрослой бабе, космополитке по национальности. Ох, в каком же бешенстве была тогда Шура-дура! Ладно я, но он! Я ему что, не Шура?! Я ему, что ли, приличная еврейская девочка, найденная усилиями семьи и потугами собственного ума?!

Папа спас: он всем запретил вмешиваться в личную жизнь «этой дуры».

— Пусть бьется головой об стенку, глядишь, поумнеет, — сказал папа.

Теперь угадайте, есть ли у меня муж, а если да, то кто он по национальности.

Сейчас смотрю на старшую дочь и думаю: «Еврейских монастырей, конечно, не бывает. Но приличный еврейский мальчик нам бы не помешал».

На фото: кадр из фильма «Покровские ворота» (реж. М. Козаков, 1982 г.) 

Добавить комментарий

Adblock
detector