Как евангелистам показывали гуманную израильскую армию

«Тяжело ли служить в израильской армии?»

С начала моей службы офицером-стоматологом в армии прошло несколько месяцев, когда меня вдруг вызвали к командующему нашим медицинским подразделением. На вопрос о причине вызова мне было сказано: «Они [многозначительный взгляд в потолок] узнали, что ты по-английски умеешь разговаривать». Отрицать сей факт не было возможности, пришлось идти на ковер.

Угостив меня чашкой крепкого арабского кофе с кардамоном, полковник приступил к делу. «Тут приезжает делегация христиан из Америки, — сказал он. — Добрые люди, которые пожертвовали деньги на нашу клинику. Ну, не они лично пожертвовали, но они собирали. В общем, нужно перед ними выступить. Напиши мне, пожалуйста, речь на английском».

Через двадцать минут речь была готова. В ней говорилось о силе нашей доблестной армии и смелости наших не менее доблестных медиков на поле боя. Также, придерживаясь типично восточного свадебного стиля, полковник желал, чтоб новая клиника, подобно новому дому, наполнилась детьми. Тут полковник, безусловно, имел в виду наших солдат, к которым относился как к детям, но пожелание звучало несколько странно, учитывая, что армия тратит из года в год миллионы шекелей на противозачаточные таблетки для всех желающих военнослужащих. Цветистая восточная речь сопровождалась презентацией в Power Point, коронным номером которой был слайд с вертолетиком, перелетавшим на карте с Голанских высот в госпиталь. Над этим чудом анимации почти целый день трудился один из молодых офицеров нашего подразделения.

Наконец приехали добрые христианские дяди и тети и привезли с собой подарки — два 50-дюймовых телевизора «Самсунг». После краткой вступительной речи нашего полковника (фразу о детях публика предпочла не заметить) христиан попросили проследовать на стоянку поликлиники. Вдруг раздалась стрельба, и на стоянку вбежала одна из фельдшериц в майке, обмотанная куфией. Крича «Аллаху акбар», она палила холостыми патронами из автомата. Курившие тут же фельдшеры и ассистентки стоматолога спонтанно и без посторонней помощи упали на землю и начали дрыгаться, имитируя предсмертную агонию. В то же время рентгенотехник поликлиники выстрелил из автомата, и фельдшерица-террористка упала рядом со своими жертвами, очень артистично изобразив танец умирающего лебедя.

Сразу после этого открылись ворота и на стоянку въехал, скрипя тормозами и завывая сиренами, реанимобиль. За предыдущие месяцы моего пребывания в поликлинике я ни разу не видел его в движении. Из реанимобиля выскочили еще несколько фельдшеров и начали агрессивно реанимировать всех раненых. Девушка из пресс-службы комментировала происходящее иностранцам. «Видите, — говорила она, — они спасают в первую очередь террористку, ибо ее ранение тяжелее. Вот такая у нас гуманная армия!» Восхищенные евангелисты щелкали камерами. Агонизирующие фельдшеры тихо матерились, пока им ставили капельницы с физраствором. Потом гости изъявили желание сфотографироваться с обмазанными кетчупом «ранеными» и «террористкой».

Между делом в сторонке, на свежем воздухе накрыли обеденный стол, за который уселись все участники мероприятия. За столом евангелисты задавали вопросы о нашей опасной службе. Один дядечка с проникновенным лицом спросил меня, верую ли я в скорейшее второе пришествие Мессии. Сидевший возле меня подполковник начал тихо хрюкать и сползать под стол, а я ответил, что, конечно же, верую (уронив при этом ложку с кускусом на штаны). С сумасшедшими не спорят…

Мессия к нам так и не пришел, зато спустя пару лет состоялся второй приход евангелистов. Некоторые из них узнали меня и радостно закричали: «Vladimir!» На этот раз они приехали без подарков, а мы, в свою очередь, не подготовили для них инсценировку массового побоища. Действо планировалось завершить к обеду, а в 13:30 у меня уже были назначены пациенты.

После короткой лекции и экскурсии по поликлинике гостей посадили в автобус — в планах было показать им тренировочную базу. В автобусе меня, как единственного сопровождающего, тревожили просьбами рассказать и показать, где мы прячем оружие массового поражения на случай мирового апокалипсиса. Тема светопреставления, судя по всему, очень их будоражила. Я скорчил страшную рожу, намекая на строжайшую секретность, и прошептал: «Тссс… Никто не должен об этом знать…» В автобусе воцарилась тишина.

На тренировочной базе евангелистов водили по развалинам учебной арабской деревни и по зарослям учебной арабской рощи. Пробирались туда сквозь совсем не учебные колючки. Христиане (в шортах и сандалиях) терпели уколы шипов и продолжали настойчиво идти вперед, впечатляясь формами и цветами колючек. Один товарищ даже вытащил из сумки справочник и начал выискивать латинское название этого вида.

После хождения по мукам благодетелей накормили военным обедом в офицерской столовой и отправили в Иерусалим. На часах было 15:00. Окружавшие меня офицеры ругались и говорили, что, если после этой экскурсии, на которую ушел целый рабочий день, нам ничего не перепадет, в следующем году пусть их какая-нибудь другая армия принимает. Сил на пациентов у меня уже не было, и я позвонил ассистентке.

— Извинись перед солдатами и скажи, что я сегодня уже не приеду, — попросил я.

— А никто и не пришел… — ответила она.

ФОТО: קרלוס הגדול (Карлос Агадоль)

Добавить комментарий

Adblock
detector