Пишем «алия», получаем эмиграцию

«Почему вы уехали в Израиль?»
Сергей В., г. Калуга

История, как я оказалась в Израиле, очень печально выглядит для прирожденных сионистов и патриотов. Хотя, наверное, патриотом Израиля меня можно было бы назвать с детства. Я в детстве любила читать журнал «Крокодил», и видела там много карикатур на «израильскую военщину» и мировой сионизм. И так эту военщину там ругали и некрасиво изображали, что я поняла – славные люди. Я вообще обычно так определяла хороших людей – очень удобно – если грязно поносят в журнале «Крокодил», значит точно стоят внимания. Так что я всю жизнь с тех пор была на стороне Израиля, но еврейского во мне только дедушка Тевлин. Отличный дедушка, между прочим, самый добрый человек из тех, кого я в жизни знала. Лет в десять я открыла его паспорт и удивленно сказала: «А ты еврей?» Особого впечатления на меня это не произвело, потому что в крови у меня полный интернационал – чехи, поляки и русские.

Мой дедушка хотел после смерти Сталина уехать в Израиль. Я так понимаю, для него это что-то значило, но моя русская бабушка ему сказала: «Езжай, но дочь тогда никогда не увидишь». Ну и он остался. Жаль. Ему было непросто в Советском Союзе со своим «пятым пунктом».

А потом я стала журналисткой на русском языке, довольно известной журналисткой, и это означало, что ни о каком отъезде я не думала. Во-первых, потому, что профессия это моя жизнь, во-вторых, для другой жизни у меня нет профессии.

Кроме того, в середине двухтысячных я стала довольно известной телеведущей на центральном канале, а с телевидения, как известно, выносят вперед ногами. Меня и вынесли, когда в десятых годах случилось то, что случилось. А именно, в стране установилась сначала мягкая, потом довольно жесткая диктатура, и в средствах массовой информации почти не осталось мест для таких как я.

Все это можно было терпеть, если бы я не начала задыхаться. Моя съемочная группа любила повторять мои слова: «Я в неволе не размножаюсь». Это плохая особенность личности, с которой я ничего не могу поделать. То есть даже если бы и хотела бы, не смогла. Физически заболеваю. И когда я увидела снова времена моего детства только в худшем исполнении, у меня начались внутренние проблемы. Давит. А вокруг вчера нормальные люди один за другим сходят с ума на почве ура-патриотизма и «вставания с колен». Свои люди, которым ты доверял. А тебя за записи в блоге начинают таскать то в Следственный комитет, то в Центр «Э». И там сидит перед тобой следователь с серыми глазами. Совсем такой, какой в тридцать седьмом отправил моего чешского дедушку на смерть. Я, когда читала его дело в ФСБ, сказала: «Дедушка, со мной так не сделают. Как – не знаю, но не сделают».

Чтобы долго не морочить читателю голову, от всего этого летом 2014 года я уехала кубарем. В Израиль. Потому что у меня четвертинка необходимая. С симпатией к Израилю, но больше не почему. Не было у меня больше причин ехать именно в Израиль. Тут таких много оказалось. Безыдейных. Украинцы, сбежавшие от войны в Донбассе, русские, не выдержавшие краха всех надежд на лучший путь. Москвичи стали приезжать после долгого перерыва. Многие быстро разочаровывались, но у меня была цель привести себя в соответствие с этой страной. Стать израильтянкой, если не родилась еврейкой. Меня часто обвиняли и обвиняют в том, что я не вижу недостатков Израиля. Почему же? Вижу прекрасно. Но не могу себе позволить впустить их в себя и дать себя разрушить. Мне разрешили приехать сюда потому, что Гитлер счел бы меня «грязнокровкой». Мне дали гражданство в аэропорту. Меня не спросили о причинах, а просто сказали: «Хочешь, живи!» Что я могу сказать плохого о стране сумасшедших, которые ее построили среди войны и на песке, потому что любили. Я тоже стараюсь. И пусть все получится. Никакого запаса у меня больше нет, да и незачем.

И, наверное, дедушке моему, уроженцу Витебска, Михаилу Яковлевичу Тевлину, было бы приятно, что в моем паспорте написано «гражданство исраэли». Он очень меня любил.

Добавить комментарий

Adblock
detector