Дети, школа, репатриация: им гораздо хуже, чем вам

В последнее время я разговаривала, наверное, с десятком родителей – будущих новых репатриантов, чтобы рассказать им о школах и нашем опыте. Поэтому я решила обобщить все накопленное тут. Причем я не очень понимаю, зачем я это пишу, я отдаю себе отчет в том, что в эту информацию те родители, для которых я это пишу, не поверят – я сама была такою триста лет тому назад. Я сама начинала ровно с той точки, откуда и они.

Итак, что за родители сейчас едут? Очень включенные, волнительные и тревожные родители, которые привыкли очень много заниматься развитием и образованием своих детей. Обычно идет речь о таком ребенке: ему семь (восемь, девять) лет, он свободно говорит на английском, играет в шахматы, решает математику на уровне шестого класса, как бы нам найти хорошую сильную школу, чтобы поддержать и развить его способности и знания? А насколько сильный в школе преподаватель английского? А математики? А есть ли олимпиады? А каков рейтинг этой школы? Я начинала ровно с этого же: как бы нам найти хорошую сильную школу для нашего умного мальчика? И еще желательно, чтобы там не было русскоязычных детей, чтобы наш мальчик поскорее влился в коллектив и заговорил на иврите.

Ну, логично же, да? Так вот: это абсолютно, в корне неверный подход. Не работающий в 99% случаев. Сейчас объясню, почему.

Все дети после переезда испытывают адский, дикий стресс. У разных детей он выражается по-своему – и хорошо, если выражается! У Саши, например, начались тики и бессонница. Домашняя девочка подруги, отличница, которая немедленно прошла тест на «одаренного ребенка», куда попадают не более трех процентов от всех детей Израиля, – внезапно и к ужасу окружающих подралась за школой со всеми мальчиками из ее класса. В хорошей интеллигентной школе! Умненькая, интровертная девочка-отличница! Другая девочка начала тихонько расчесывать-расцарапывать себе руки и до мяса сгрызать ногти. Я не пытаюсь запугать, просто описываю, что детям сначала очень-очень тяжело и плохо. Гораздо тяжелее и хуже, чем вам.

Я уже ходила в ульпан почти месяц, когда к нашей группе присоединился Вадик. Он сидел рядом со мной и явно был растерян и ничего не понимал, мне стало его очень жалко. И в этот только момент меня накрыло, когда я представила, каково Саше! Вадик взрослый, Вадик прекрасно знает английский (а девятилетний Саша на тот момент знал его на уровне московского второклассника, то есть применить по назначению не мог), рядом с Вадиком в конце-концов сижу я! А Саша там вообще совсем один, а вокруг все чужое, абсолютно непонятное и страшное! И спросить некого! И поговорить не с кем!

Я в тот день подошла к Саше и сказала, что только сейчас поняла, насколько ему тяжело и плохо. И Саша – наш железобетонный взрослый Саша, тот Саша, который даже в детстве никогда не плакал, – внезапно разрыдался. Просто плакал и не мог сдержаться. И я сейчас пишу это и плачу, потому что это одно из самых сильных и страшных моих материнских воспоминаний – как мой сын плачет просто от того, что кто-то наконец увидел и понял, что он чувствует.

Как ни странно, от стресса больше всего страдают умные успешные в стране исхода дети-отличники. Они не только теряют друзей, возможность общаться и понимать, они еще теряют статус умного, благополучного и успешного ребенка! Никого не волнует, что он в восемь лет вычисляет интегралы, если он не может спросить, где тут туалет. А успешность в большинстве израильских школ сначала меряют по скорости усвоения иврита.

И тут начинается новая стадия. Заметим, что речь идет о детях очень включенных родителей, которые много и старательно думали об их образовании. То есть в стране исхода они учились в очень хороших школах у бережных, эмпатичных и увлеченных учителей. Они любили свою школу и чувствовали там себя хорошо! Поэтому в их глазах, новая школа, какой бы хорошей она ни была, проигрывает старой и родной. Поэтому возникает протест: там все было прекрасно, а тут все ужасно, в этом виноваты вы, Израиль и иврит, который я ни за что не буду учить! (Кстати, именно поэтому Саша за год выучил английский с почти нулевого уровня до свободного разговора и понимания – так сильно не хотел говорить на иврите).

Итак, родители в стрессе от переезда, ребенок в десятикратном стрессе, он уже нашел виновного во всех своих несчастьях (иврит). В половине случаев он продолжает хорошо учиться по доступным ему предметам (математика и английский), потому что это хоть как-то поддерживает его веру в себя, в половине случаев – съезжает и по ним, его мозг просто не в состоянии обработать такое количество информации.

Ну, а дальше – события развиваются по-разному, в зависимости от индивидуальной ситуации и действий родителей.

Что бы я делала, если бы три года назад знала все то, что знаю сейчас:

— Не искала бы сильную школу, не искала бы школу с ульпаном, искала бы маленькую уютную школу, главная забота которой – сделать так, чтобы деточка была счастлива. Это самый важный, приоритетный вопрос первого года жизни ребенка в Израиле – всеми силами сделать его счастливым и фиг с ней, с математикой, умный ребенок легко догонит и год, и два в начальной школе: Саша тут перескочил через класс, а по знаниям легко мог перескочить и через два класса. Но это вообще никак, совсем не важно – что он выучит в математике в первые годы. Я понимаю, что в это сложно поверить и это сложно принять (я бы не поверила и не приняла три года назад), – но учеба вообще не важна!

— Исходя из пункта один – забила бы на всю учебу, включая иврит. Мы пихали Сашу ивритом со всех сторон так, что мне до сих пор дико стыдно: четыре-пять часов иврита в школьном ульпане каждый день, кружки на иврите, частный преподаватель иврита после школы! Я даже пыталась заставить Сашу смотреть мультики на иврите! Вот, не надо. Вопрос иврита – это не вопрос учебы, это вопрос мотивации. Поверьте, я тут видела немало взрослых дебилов, которые стараются-стараются, но никак не могут выучить иврит (я, например). Но я ни разу не видела тут ребенка, который хочет говорить на иврите, но у него не получается. Логика проста до невозможности: если ребенок не вошел в стадию протеста и отрицания, то он заговорит, зачитает и заведет инстаграмм на иврите, как сын моей подруги. Если он вошел в стадию протеста, то у него может быть до восьми-десяти часов иврита ежедневно, но он за год не выучит ни слова – я знаю с десяток таких фокусников и талантов. Тринадцатилетняя дочь подруги за год с помощью бесплатного приложения в телефоне на довольно хорошем уровне выучила мандаринский (мандаринский, блин!!!) – а на иврите, в который родители вбухали кучу сил, времени и денег, она даже поздороваться не может. В общем дети умные и изворотливые и простым напором, давлением и увеличением количества иврита в их жизни добиться ничего не выйдет. И слава богу, я думаю. В общем вы сами лучше знаете, как мотивировать вашего ребенка, что он любит и в каком случае захочет говорить. Главное помнить, что тут не работает правило: чем больше иврита в жизни ребенка, тем эффективнее. Совсем не работает!

— Поэтому только ивритоязычные знакомые, кружки и общение – тоже обычно не очень хорошо. Дело в том, что ребенку надо оставить пространство, где он умный. Где он может смешно пошутить. Где он может просто расслабиться и прекратить преодолевать. Я понимаю, что для многих родителей мысль про «просто расслабиться» – очень страшная. Сразу представляется, как ребенок расслабляется окончательно, перестает учиться навсегда и заканчивает свою жизнь в коробке из-под телевизора. Я во всяком случае представляла. Но вот эти островки безопасности и хороший плотный круг русскоговорящих друзей – это очень важно.

— Важно сосредоточиться на своем иврите, а не на детском. Это не всегда, но чаще всего работает: дети обычно чувствуют себя спокойнее, когда родители лучше них знают язык и лучше ориентируются. Это избавляет от огромного куска стресса.

— Не бояться переходить из одной школы в другую. Саша, например, попросил перевести его в новую школу не потому, что старая была плохая, а потому что «я хочу все начать с чистого листа, в прошлой школе все видели, каким беспомощным неговорящим идиотом я был. Теперь я хочу, чтобы меня воспринимали как нормального человека». Не бояться объяснять школе, что «дети взяли иврит из воздуха и сами защебетали свободно через три месяца» – это опасный миф, который сломал немало жизней. Наверное, есть какая-то доля процента детей, которые так могут. Там обычно идет речь о редком сочетании языковых способностей и какого-то удивительно удачного стечения обстоятельств. Например, в первый же день в школе в девятилетнего сына моей подруги влюбилась чудесная девочка-сабра, которая не отпускает его от себя уже три года, которая бесконечно его опекает, учит русский для него и так далее. Она выступает буфером между ним и окружающим миром. Максимально бережным, заботливым и чувствительным к его потребностям буфером. Поэтому неудивительно, что у этого конкретного мальчика адаптация прошла гораздо мягче, чем у большинства знакомых (и что его родители готовы ноги мыть и воду пить этой девочке и всей ее семье, которая приняла их ребенка как родного). Но такая девочка и отношения, которые случились между детьми, – уникальная, редчайшая ситуация, за которую стоит быть очень благодарными, но на которую не стоит рассчитывать.

— Корректировать ожидания. Заранее невозможно представить, как все будет, и где в вашей семье окажется тонкое место. Например, у моей знакомой девушки есть двое детей: фантастически красивая, общительная и бойкая девочка-гимнастка-спорсменка-певица, талантливая во всех областях, связанных с общением и представлением. И интровертный пухленький тревожный мальчик с аутизмом. Как вы думаете, кто из них мгновенно вписался, адаптировался, принял Израиль и увлекся ивритом? А кто вошел в клин, в стадию отрицания и ненависти и чувствует себя очень одиноким? А вот и не угадали. Хотя мама изначально была уверена, что такая девочка, как у нее, легко адаптируется в любой ситуации, а с мальчиком придется пролить немало слез.

— В общем главная цель первого года – сделать все, чтобы ребенок чувствовал себя счастливым. Как – вы лучше знаете. А счастливый ребенок сможет и иврит выучить, и математику догнать, и в космос полететь. Чего я всем новеньким (и не очень) желаю.

Добавить комментарий

Adblock
detector