Черешня из Талмуда

В мае-июне в магазинах появляются прозрачные коробочки со спелой черешней, на рынках продавцы занимают оборону за красными, бордовыми и янтарными осыпающимися брустверами из ягод, а дороги на север по выходным забиты машинами с народом, рванувшим на Голаны на сбор плодов. В это время я хожу и кручу на языке, вместе с сочной ароматной черешней, вкусное её имя на иврите — «дувдеван». Летнее такое имя. Дувдеван, дувдеван… дуновение, одуванчики, душ короткого дождя, девушка в развевающейся одежде… Ветряные колокольчики на двери почему-то… И сладкий запах липкого ягодного сока.

Но стоп, стоп! Откуда в иврите при его, как правило, трёхбуквенной структуре корня вдруг возникло это странное слово «дувдеван»? Причём четырёхбуквенный его корень, на самом деле, — всего лишь удвоение корня двухбуквенного: «д.в.+д.в.»

Начинаю проверять в сети. Обычно подобный запрос вызывает лавину текстов и ссылок. А тут пусто. Совсем.
Заинтригованная лезу в иврито-ивритский толковый словарь Эвен-Шошана, который ещё ни разу не подводил. Причём интереснее всего шарить в его выпусках разных лет, сравнивать между собой статьи об одном и том же и отслеживать изменения.

Ну, вот, есть! Двухбуквенный корень «д.в.» – один из древнейших в языке, по сути, пра-корень. Обозначает он что-то густое, сладкое, липкое. Сидит внутри таких современных слов, как «дваш» (мёд), «дов» (медведь), «двора» (пчела), «девек» (клей), и других –«дувдеван» в их числе, конечно.

Оп-па! Дувдеван-то наш, оказывается, присутствует ещё в Мишне. Только немного в другой форме: «давдеванит» (Масеха «Авода зара», 2, 7). И в Талмуде. И у РАШИ. И не в кулинарных, а в весьма серьёзных контекстах уважаемыми авторами упоминается.

Так что же, все они — эти авторы — ели черешню?

Буйная моя фантазия немедленно рисует еврейских мудрецов древности: сидя где-то на Голанских высотах, где и сейчас растут черешневые сады, и обсуждая головоломные галахические проблемы, берут они из глубокой миски сочные ягоды. А не сойдясь во мнениях и будучи нравом весьма круты, возможно, плюют друг в дружку черешневыми косточками…

Но как же быть с авторитетными исследованиями, в которых указывается, что черешня и вишня пришли в Эрец-Исраэль только в 30-е годы ХХ века?

И ещё одна непонятная вещь. Во всех этих источниках рядом со словом «дувдеван» почти всегда стоит другое, совсем уж незнакомое: «гудгедан». Это что за зверь вообще, и чего ему делать рядом с нашей черешней? Ну-ка, брысь!

Открываем отчёты современных фермеров. Ой, и тут дувдеван и гудгедан идут рядом!

Оказывается, когда в 30-е годы на севере плато Голан и в Иерусалимских горах начали сажать черешню и вишню, то долго спорили, как эти фрукты назвать на иврите. Кто-то из знатоков священных текстов вспомнил, что живут в древних книгах беспризорниками два замечательно красивых слова – «дувдеван» и «гудгедан», обозначающие какие-то вкусные плоды, но вот какие именно, увы, забыто. И решили ягоды без имён свести с именами без ягод. Вишню решили назвать «дувдеван». Черешню – «гудгедан». Так они сейчас и значатся в сельскохозяйственных документах.

Вот только живой иврит, приняв дувдеван, гудгедан почему-то отверг: темна вода в облацех, а законы языка непостижимы так же, как законы любви. Так что теперь и вишня, и черешня зовутся у нас одинаково: дувдеван.

А вообще-то скажу вам по секрету: не верьте вы авторитетам! Потому что с десяток лет назад все они встали в тупик: на севере Голан было обнаружено самое старое в стране черешневое дерево. Огромное, узловатое, в три обхвата, оно до сих пор плодоносит. И, хоть плоды у него крохотные-прекрохотные (как раз для тарелочки куклы Барби, по словам Ронит Свирски, специалиста Национального фонда Израиля), но вкус у них превосходный, не уступающий лучшим сортам черешни. Ботаники утверждают, что дереву этому не менее 200 лет, и оно представляет собой дикую черешню, которую на Дальнем Востоке используют в качестве подвоя для культурных сортов.

Предполагают, что шёл тогда через Голанские высоты караван по Великому шёлковому пути. Вёз драгоценные ткани к морю, чтобы потом отправить их в Европу на кораблях. Шли вьючные животные, шли и люди. И…кто-то из купцов или охраны ел крохотную, но сладкую «птичью черешню», захваченную из дому. Ел, сплёвывая косточки. Хотя что уж там было сплёвывать, при таких-то размерах?
Одной косточке повезло…

Добавить комментарий

Adblock
detector