«А как же мы будем общаться за столом?»

«Поделитесь, пожалуйста, опытом брака с коренными израильтянами»

В нашем доме говорят на иврите. Это не дело принципа, но, начни я говорить по-русски, моя жена в лучшем случае поймет, о чем речь, только из контекста, а в худшем — ее понимание ограничится ненормативной лексикой. После двенадцати лет вместе и шести лет официального брака наши дальние родственники уже устали спрашивать, когда же она выучит русский язык, а близким родственникам и так все было ясно с самого начала.

Мы познакомились в интернете. Летом 2003 года Мерав случайно набрела на мой блог, где я подробно описывал свою жизнь студента стоматологического факультета. После долгой переписки по электронной почте мы сходили вместе на концерт, а уже через несколько недель мне предложили познакомиться с ее семьей. Со стороны матери семья состояла из четырех тетей с дядьями, десяти кузенов и кузин и бабушки с дедушкой, тайно пробравшихся в Израиль в 1949-м из сирийского Алеппо. Со стороны отца дела обстояли чуть проще: венгерские дедушка с бабушкой присутствовали за столом, а единственная тетя посылала привет из города Вашингтона, округ Колумбия. Старший брат Мерав как раз собирался жениться, а младший готовился к бар-мицве.

Нашу свадьбу мы сыграли спустя шесть лет, после нескольких лет совместной жизни в Иерусалиме. К этому времени я успел стать полноправным членом ее семьи, а мои родители смирились с тем, что их невестка не будет говорить по-русски. Далось им это нелегко, хоть сами они и говорят свободно на иврите. Больше всего их беспокоил вопрос, «как же мы будем общаться за столом». Правда, когда пришло время знакомиться со сватами, оказалось, что общий язык найти все-таки можно. И хотя в Израиле очень близкие отношения между сватами не приняты, наши родители встречаются и прекрасно общаются.

Со временем я очень привязался к этой семье. Большая семья — это хорошо. С момента нашего с Мерав знакомства семья сильно разрослась: почти все кузены успели жениться, и у бабушки Фриды и ныне покойного дедушки Моше появилось одиннадцать правнуков и правнучек. Один из них — наш Итамар.

Теперь для семейных мероприятий гостиной уже недостаточно — приходится выносить столы в сад и устраивать шведский стол; а на свадебных групповых фотографиях фотограф сильно изощряется, чтобы всех вместить в кадр. И ведь это только очень близкие родственники. Как-то раз мы попытались посчитать, сколько у Мерав троюродных братьев и сестер в сирийской общине Бруклина — на двух сотнях нам пришлось остановиться. У сестер бабушки Фриды в США подрастают праправнуки, как две капли воды похожие на своих израильских родственников.

На Песах год назад я превзошел самого себя и сварил «силъие» — легендарное сирийское блюдо из говядины с листьями мангольда, которое в семье считалось чем-то вроде святого Грааля: все про него слышали, но никто не видел. Комиссия в лице бабушки Фриды силъие попробовала и осталась довольна. А я настолько привык к алеппской кухне, что, бывая за границей в местах компактного проживания сирийцев, ничтоже сумняшеся захожу в ресторан «Le Petit Alep» и удивляю хозяев своей кулинарной эрудицией и правильным произношением.

Каков же он, опыт семейной жизни с израильтянами? На самом деле, вопрос не совсем к месту, поскольку на момент нашего с Мерав знакомства я прожил в Израиле большую часть своей жизни, учился, общался и писал на иврите. К тому же, как оказалось в дальнейшем, у нас было очень много общих знакомых. Так что наш брак был, скорее, браком двоих израильтян разного происхождения, а наш ребенок — блондинистая с голубыми глазами смесь украинских, венгерских, сефардских и восточных евреев. Настоящее воплощение сионистской мечты.

Добавить комментарий

Adblock
detector