Как Ицхак бабочек любил

«Что особенного в природе Израиля?»

другие ответы на этот вопрос

Хорошая, наверное, штука «информационный повод». Полезная. Рейтинг издания повышает, ага.

Правда, почему-то большинство изданий, повышая рейтинг, ухудшают настроение. А мне вот, наоборот, хочется вам его улучшить. Причем безо всякого повода, просто так. Поэтому расскажу-ка я вам историю жизни одного нашего соотечественника.

Жил-был мальчик по имени Ицхак, по фамилии Эйзенштайн. Он родился в городе Тарнополе (сейчас — Тернополь) и был пятым ребенком в бедной еврейской семье. Кроме него, у родителей имелось еще три сына и дочь. Ничего экстраординарного, совершенно обычная история, хорошо нам знакомая по книгам Шолом-Алейхема, Башевиса-Зингера и многих других. Так вышло почему-то, что мальчик, вместо того чтобы играть с такими же еврейскими парнишками, одноклассниками по хедеру, при первой же возможности уходил в поля, в рощи. И проводил там целые дни, один.

Один? Ну нет! В обществе неба, облаков, цветов и… бабочек. Именно тогда он влюбился в эти живые легкие цветные лоскутки, в их таинственные отношения друг с другом, с окружающим миром и с цветами.

bab1Вокруг бушевала гражданская война. Белые, красные, бандиты, насильники, погромщики. Как всегда, хуже всего приходилось евреям. А этот шлимазл бродит по лугам: вот, вот еще один мотылек, какого он раньше не встречал. И пусть провалятся в тартарары все эти —вооруженные, пешие, конные, идейные, безыдейные, грабители, убийцы! И совершенно неважно, съеден ли уже единственный взятый с собой кусок хлеба. Сумка на плече, баночки, коробочки, самодельный сачок…

1934 год. Ицхак оставляет Польшу и едет к старшему брату в Палестину. Нанимается строительным рабочим. Днем таскает камни, замешивает раствор. Ночью сидит над книгами: к этому времени он уже точно знает, что будет биологом. Со временем приезжают и оба остававшихся в Польше брата. Сестра и родители все еще раздумывают: ехать, не ехать… Они не успели. А братья так и не узнали, когда, где, как сгинули родные им люди.

Разумеется, во время Войны за независимость Ицхак был на фронте. Но и там, как смеялись его товарищи, он поглядывал по сторонам в поисках не столько противника, сколько новых видов бабочек. Ему приходилось выдерживать не только дружеское подтрунивание, но и недобрые ухмылки окружающих: вокруг война, разорение, голод, карточная система, страна, не успев родиться, уже на грани гибели, а этот блаженный возится со своими дурацкими бабочками, носится с ними как с писаной торбой. Но вот что интересно: Ицхак не обижался. Напротив, через какое-то время он умудрялся заразить своим увлечением самых сухих и не склонных к сентиментальности людей, и они, к своему изумлению, начинали ему помогать.

Потом жизнь наладилась. Появилась семья, дети. Но по-прежнему в любую свободную секунду он исчезал из дома. Говорил жене: «Я сейчас, на пару часов», — брал рюкзак, сачок, баночки и коробочки и вечером, а порой и вечером следующего дня, звонил откуда-нибудь из-под Эйн-Геди или с севера. Дома сходили с ума, но ничего нельзя было поделать. Вся страна, каждый ее уголок, каждая пядь земли, каждый пригорочек и овраг были пройдены, исхожены, облазаны этим человеком. В дождь, в жару, в снег, в холод. Так что пришлось привыкать жене и детям тоже, как и родителям когда-то. В конце концов, он ведь всегда возвращался домой.

В доме была комната, полностью отданная бабочкам. Нет, вы неправильно поняли, не коллекциям. Там летали живые бабочки, там по листьям ползали разноцветные гусеницы, там в укромных закутках созревали в необыкновенном своем сне куколки. Две дочери Ицхака так и росли — с порхающими вокруг них бабочками. Бабочки садились им на голову, на руки, на плечи. Они были совсем ручными и не боялись людей. Ицхак узнавал своих бабочек в лицо. Он знал, чем кормить каждую гусеничку, какую температуру и влажность поддерживать для каждой куколки, умел бороться с непонятными бабочкиными болезнями.

bab2Баночки с яйцами бабочек Ицхак хранил в холодильнике. Когда появились внуки и стали приезжать в гости к дедушке и бабушке (они очень любили эти визиты, и немудрено: вы бы в детстве отказались от посещений такого заколдованного бабочкиного царства?), то сначала считали, что в этих красивых коробочках лежат сладости. «Не трогайте! Нет!» — отчаянно кричал в испуге обычно такой добрый и спокойный дедушка.

Тяжелее всего приходилось, разумеется, его жене. Она очень хотела иметь нормальный дом и нормальную семью. А приходилось постоянно кричать мужу: «Немедленно закрой дверь! Сейчас же выгони этих бабочек из салона, к нам через минуту придут гости!» Непросто было жене Ицхака еще и по другой причине. Она, вероятно, просто-напросто ревновала мужа к бабочкам. И имела на это все основания. Ицхак жил одновременно в двух мирах. Большая часть его души пребывала с ними, с этими непонятными ей и пугающими ее созданиями. И только меньшая часть оставалась для нее, для детей, для нормального существования.

— Ицхак, давай сходим сегодня в театр, мы с тобой так давно нигде не были.

— Извини, милая, но как раз сегодня из куколки должна выйти необыкновенно редкая траурница. Я так долго этого ждал, придется всю ночь просидеть с фотоаппаратом.

Потому что в это время он уже не только наблюдал и изучал, но и фотографировал. Ему уже было недостаточно знать и понимать. Ему было необходимо делиться своим знанием. С дочерьми, с внуками, с учениками и студентами, со всеми, кто хотел прикоснуться к этому немыслимо прекрасному миру.

babФотографы-анималисты работают по-разному. Большинство снимает уже мертвых насекомых, красиво размещенных на подходящих по цвету растениях, на тщательно продуманном фоне и с выстроенным освещением. Ицхак Эйзенштайн никогда не снимал так. Все персонажи на его фотографиях — живые. И сняты они все у него дома, в той самой комнате. А основной помощник — безграничное терпение. Иногда на получение нужного кадра уходили целые месяцы. Но в результате — множество великолепных книг и статей о бабочках, иллюстрированные авторскими фотоснимками.

Ицхак Эйзенштайн, который был ведущим специалистом Израиля по бабочкам, любил говорить: «Бабочки — самые прекрасные творения природы. Они единственные существа, которые никогда от меня ничего не требовали, но всегда давали покой».

Может, и нам всем стоит почаще смотреть на бабочек, а?

ФОТО: «О растениях и бабочках Иерусалима», Ицхак Эйзенштайн (издательство «Оцар Аморэ», 1994)

Добавить комментарий

Adblock
detector