Аман-то сдох!

«Насколько страшно жить в Израиле? Или это всё незначительно?»

другие ответы на этот вопрос

26 лет назад. Тель-Авив. Съемная обшарпанная квартира на Дизенгоф, в которой раньше бордель был, а потом мы всем семейством туда въехали. Я, мама, бабушка с дедушкой и багаж в ящиках.

Зима, ночь, все уже спят. Мне не спится, сижу на диване в салоне, смотрю «Санта-Барбару», со словарем титры перевожу. И тут как завоет! Война в Персидском заливе началась. Ну, все в комнату, специально подготовленную, набились, противогазы нацепили, тряпку мокрую к двери положили, радио включили и стали ждать отбоя и пока проверят, есть ли химическое заражение или нет. Все как велено Службой тыла. В первый раз страшно было. Очень. Бабушке совсем плохо стало, она еще ту войну помнила. Ну а потом, через пару недель, как-то привыкли.

А, нет. Еще раз страшно было. Когда диктор заявил при отбое, что «после пережитой нами ядерной атаки…» Через секунду он понял, что сказал, и заорал, что ошибся, но секунду эту я до конца жизни не забуду! Долгой она была, очень долгой, эта секунда.

Тогда сирена выла по десятку раз в сутки, и мы было уехали из Тель-Авива, но вскоре вернулись. Дома удобнее, чем у родственников на шее. Ну сирена, ну «Скады», ну падает периодически, ну трясется все и от попаданий, и от противовоздушной системы, которую американцы привезли и возле нашего дома поставили. Повезло нам с этой квартиркой, конечно. Сначала вой, потом трах-бух, потом в ответ земля трясется, и снова трах-бух. Достали.

А вообще, человек ко всему привыкает. Как-то с балкона смотрели, как ракету сбивают. Красиво. Потом в кафе поехали посидеть, там вообще сирену не услышали. Никто там не услышал, да и не пытались даже, если честно. Спокойные израильтяне в неизменных шортах и сандалиях. Они там как в 1970-х сели, так, уверена, и сейчас сидят. Хумус, пита, фалафель, кофе. Куда торопиться? Некуда торопиться. Савланут. Сирена? Какая сирена? Все прошло, и это пройдет. Есть в мире вещи и поважнее этих дебильных сирен. Например, хумус, пита и фалафель! А-коль ихье беседер, мотек!

Кое-кто и на Тель-Барух сгонял посмотреть, стоят ли жрицы любви. Стоят. Война войной, а платная любовь по расписанию. Это как-то совсем успокоило. Что-то в мире должно быть стабильным. А потом и учеба в универе началась. Дети в школах и в садах коробки с противогазами наклейками обклеивали, рисовали котят и цветочки, а особенно популярной была фотка диктора, который объявлял тревогу и отбои сказочно бархатным голосом. Все влюбились. Я тоже чем-то обклеила. Ну, чтобы красивенько было.

Помню, что в последние сирены я просто просыпалась, злобно натягивала на голову подушку и даже на лестницу уже не выходила. Ну на фиг. Выспаться не дадут.

Все закончилось в Пурим.

Автобус медленно ехал по Тель-Авиву, вокруг гулял народ, а на балконе одного из домов висела кукла Саддама Хусейна, подвешенная за шею, с большой табличкой «Аман сдох!»
Так что Аман-то сдох, израильтяне! С праздником!

Хаг самеах! И это… А-коль ихье беседер!

Добавить комментарий

Adblock
detector